Книга Баба-яга и Василиса Немудрая, страница 2 – Наталья Жарова

Ой и бояться девки тех черепов! Аж душа радуется, когда очередная дурёха верит, что это добры молодца на Ягинином заборе головы пооставляли.

А всё Кощеюшка со своими шуточками. «Давай, — говорит. — Тебе избушку украсим?» А Яга что? Яга согласилась. После того, как бутыль самогона на двоих разопьёшь и не на такое согласишься. Кощею хорошо, он бессмертный, пей не пей, голова не болит. А Яга — старая больная женщина, ей больше литра нельзя, уж больно потом мысли чудные посещают. Вот как в прошлый раз, когда черепа эти на забор прилаживали. Кощей их из полена стругал, Яга светлячков в глазницы засовывала. Песни пели, платочками махали. Вот и домахались… Теперь ни Яга, ни сам Кощей черепушки эти глазастые снять не могут. Так и висят, дом украшают, гостей пугают. Одна польза, птицы гадить на двор перестали. Не долетают.

Подошла Василиса к черепам, тычет лучиной прям светлячкам в морду. Насекомыши уже спрятаться куда не знают, на Ягу жалобно поглядывают, помощи просят. Кто ж знал, что девица не побоится?

— Эй! — рявкнула Яга. — Лучше свечу зажги! Видишь, не хочет лучина загораться!

— А почему? — Василиса сощурила любопытные глазёнки.

— Вторник сегодня. Черепа по вторникам отдыхают. И вообще… Есть хочу!

Зажгла девица свечку, отодвинула заслонку и заглянула внутрь… Яга аж дыхание затаила. Сейчас… Ещё чуточку… Ну-у-у!..

— Ой, а вы мне рецепт дадите?

Яга чуть челюсть вставную не потеряла. Какой рецепт? Кому рецепт? Ей рецепт?!

А Василиса вытащила из печи поджаристую ножку в детском лапте и положила на большое блюдо.

— Какая корочка! А запах! — она повела носом и зажмурилась.

Яга поскребла затылок. Это что же получается? Это как же так? Это не по правилам! Всем известно: Баба-Яга ест заплутавших детишек! Яга ест! Яга! А не недоразумение с двумя косичками!

— Садитесь кушать, пожалуйста, — Василиса поставила на другую сторону стола ещё одну тарелку и ловко отрезав кусочек мяса, шлёпнула на деревянную столешницу. — Промахнулась, — виновато пожала она плечами. — Я тоже попробую, можно?

— Э…

А что скажешь? Яга с недоумением глядела, как злополучный кусочек всё же перекочевал в чистую тарелочку и теперь смотрелся слишком неуместно на глиняной посуде.

— А не подавишься? — уточнила Яга.

— Не. Я сегодня голодная, — успокоила её Василиса, трогая пальцем лапоть. — А почему он не сгорел? В печи-то?

— Заколдован.

И ведь душой не покривила, лапоток был, действительно, заколдован. Иначе развалился бы давно, слишком часто Яга его с одной запечённой ножки на другу переодевала.

— Вкусно! — с восхищением выдохнула девица, вгрызаясь в голень. — А вы чего стоите?

Яга сглотнула. Не любила она мясо. Вот вообще не любила! Кощей специально ногу эту зачаровывал, чтоб девок да богатырей пугать, знал, что Яга сама есть не будет.

Привёл как-то бычка молодого и говорит: «Держи, подруга, подарок для устрашения. Его ноги больше остальных на детские похожи». Яга ещё возмутиться хотела, где похожи-то? Но Кощей сказал, что волноваться не следует, никто рассматривать не будет. Лапоть надел, рукой махнул и всё! Уже полгода в печке лежит!

Выругалась Яга, да так затейливо, что Василиса едва не подавилась.

— Кашу тоже достань, — велела старуха.

— Да зачем же каша, коли вот… — девица глянула на лапоть.