Книга Дракон для семейного счастья, страница 82 – Наталья Жарова

Прямо напротив большого письменного стола стояла Хенрика и, сложив руки на груди, неодобрительно смотрела на хозяина.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, Хенрика, – глухо проговорил Эйнар, и я вся превратилась в слух.

— Я старая дура, милорд, но сейчас и то понимаю поболе вашего, – отозвалась экономка. – Все слуги понимают, уж простите мою дерзость.

Про дерзость она упомянула таким тоном, что сразу стало понятно, дерзостью она свои слова совершенно не считает.

— Супруга ваша опомнилась, со злыми силами заигрывать перестала, вот светлые боги её и наградили и вас вместе с ней. А вы, простите великодушно, нос воротите! Боги ведь ревнивые, неблагодарных не любят. Как дали, так и обратно заберут.

— Да хватит о богах! – прихлопнул ладонью по столу Эйнар. – При чём тут боги. Это всё моя вина!

— Да в чём же вы себя вините-то, милорд, – всплеснула руками пожилая женщина. – Целители бестолковые языком наляпали, а вы и рады слушать. Гнать их со двора поганой метлой!

— И о целителях знаешь, – невесело усмехнулся Эйнар. – В этом доме вообще есть хоть что-то, чего ты не знаешь?

— Есть. Не знаю я, милорд, с чего вдруг мой добрый хозяин, которого я вот этими вот руками вынянчила, вдруг дурить вздумал! Я помню, как вы чернее беды ходили, когда вам целители эти голову морочили. И как на жену побитой собакой смотрели, тоже помню! Так что же теперь, когда такая радость в доме, жену холодом поливаете?

— Кого другого я бы уже, наверное, в окно выкинул за такие слова, – криво улыбнулся Эйнар.

— А я вам не «кто другой»! – ничуть не испугалась пожилая женщина. – Велите – сама со двора пойду, не задержусь. Да кто вам только правду скажет, если меня прогоните?

— Вот потому и не выкинул до сих пор.

— А раз не выкинули, так слушайте! Лучше уж меня, чем братца вашего, безголового да бессердечного.

— Олаф сказал правду.

— Олаф? Правду? Да он и слова-то такого не знает, – возмутилась женщина, и я с ней от всей души согласилась. – Не слушайте его, милорд! Не слушайте! Он с малых лет к вам завистью исходит и до сих пор не угомонится никак. Забыли, как он игрушки ваши ломал да книжки драл?

— То игрушки, а то – семья! – опять пристукнул ладонью по столу Эйнар. – Как можно сравнивать?

— Нам с вами нельзя, а ему всё позволительно.

— Довольно, Хенрика, – холодно проговорил он. – Я понял твою точку зрения. А теперь иди. Мне нужно заняться делами.

Пожилая женщина покачала головой:

— Не отталкивайте от себя жену милорд. Она любит вас.

— Я уже и сам не знаю, чему верить, Хенрика… Не знаю…

Экономка фыркнула, но спорить не стала, молча покинула комнату.

Эйнар же медленно поднялся из-за стола и подошёл к камину. Наш парный портрет всё ещё висел там. Опершись локтями на каминную полку, дракон замер.

Дорого бы я дала, чтобы знать, о чём он думает, глядя на застывшие на холсте лица. Проклинает тот день, когда женился? Или вспоминает то хорошее, что связало нас в последнее время?

Когда Эйнар взял в руки кусок полотна, некогда занавешивавший картину, я с трудом сдержала болезненный возглас: сбывались самые жуткие предчувствия. Но он лишь постоял немного, словно колеблясь, а потом скомкал тряпку и с размаху швырнул в камин.

* * *

На следующее утро меня в столовой, как оказалось, не ждали.