Книга Ох уж эти иномирянки!, страница 83 – Юлия Меллер

— Оф-ф-ф, — надув щёки, выдохнула Ольга. — Об этих я не подумала. Теперь жалею, что затеяла возню с газетой.

— Не затеяла бы, то не продала бы камешки.

Она посмотрела на старика и воспользовавшись случаем, спросила:

— Дед Порфирий, а вы кем раньше были?

— Крестьянином, — буркнул он.

— Э, нет, — покачала она головой. — У вас речь для крестьянина слишком грамотная.

— Эх, барынька! А много ли ты крестьян видела?

— Кроме вас — никого, — смутилась Ольга.

— А судишь.

— И всё-таки, — не отступила она.

— Я был товарищем барчука, — с неохотой произнёс старик. — Его учили, а я рядом сидел. Если барчук ленился, то меня били.

— Какое варварство!

Порфирий на это лишь пожал плечами и продолжил свой рассказ:

— Потом стал не нужен и вернулся в деревню. Ровесники дичились меня, а я родителям помогал устраивать хозяйство по уму. Мы разбогатели, а потом всем крестьянам дали свободу. Сказали: идите, болезные, на всё четыре стороны!

— Так вроде бы хорошо? Свобода же.

— Дом и земля остались у барина, — коротко ответил Порфирий, пряча за немногословностью старую боль.

— Хм, а разве барину люди не нужны на земле? Что ему делать с вашими домами?

— Управляющий снёс всё наши домишки и затеял стройку просторных летних домов для горожан, чтобы они туда приезжали отдыхать и платили.

— А вы в город подались?

— Куда ж ещё? В тот год много людей с голоду померло. До сих пор богов благодарю, что мне удалось Демьянку сберечь. Остальные все… — старик обречённо махнул рукой.

Оля не осмелилась спрашивать, кого похоронил Порфирий. Тихо спросила:

— Что было дальше?

— Император осудил помещиков, которые выгнали своих крестьян из имений. Сказал, что всем нам положено вспомоществование и что скарб с животными нельзя было отнимать.

Порфирий сгорбился. Он и без императора знал, что помещики не имели права обирать всех до нитки, но сила была за ними. Любого, кто пытался отстоять своё имущество били, как вора.

— А сейчас вы сам себе голова, — Ольга попыталась найти хорошее в печальном рассказе Порфирия.

— Слишком велика была цена за свободу, — покачал головой старик. — Сейчас молодежь бегает, ратует за освобождение от нищеты, от суеверий, от мнимых правил, а мне страшно представить, что будет, если они добьются своего. Одни уже добились раскрепощения крестьян, так империя без крестьян осталась, хлеб за границей стала покупать.

— Да уж, — вздохнула Ольга. — У нас вроде бы что-то похожее было, но без таких последствий. Впрочем, местами один в один происходило.

Оба замолчали и так же молча занялись своими делами. В будничных хлопотах пролетел ещё один день. До библиотеки Ольга не дошла. Ей не у кого было спросить про неё, и домашние дела отвлекли. Казалось бы, какие у барыни дела, если Настасья взвалила на себя готовку и уборку, но Ольге не приходилось скучать.

Помимо шитья она занялась разведением цветов. Соседка похвасталась красивой геранью и одарила черенком. Потом другая соседка принесла отросточек бальзамина. Ольга занялась поиском горшков, возилась с землей, а потом пробовала воздействовать на зелёных малышей своим даром.

Соседки же наперебой понесли ей черенки, видя, что у нее легкая рука. Кто-то поделился срезанной на зиму гортензией, кто-то дал веточку фуксии и даже жгучего перца. Неделя пролетела в разговорах о цветах и умении быстро кроить блузы. Вроде бы всё это ерунда, а время отняло.