Книга Ох уж эти иномиряне!, страница 136 – Юлия Меллер

— Ольга Дмитриевна, куда вы?! — вдруг услышала Оля и вздрогнула. Оказалось, что она скинула сапожки и босиком пошла по лугу, раскинув руки. Но самым удивительным для людей было не то, что барынька чудит, а то, что по её следам оживает весенняя травка.

Ольга остановилась, не понимая, как очутилась посреди луга. Крестьяне смотрели на неё, раскрыв рты. Порфирий бежал к ней, держа её сапожки в руках, не зная, что сказать и повторил:

— Да как же так можно? Куда ж босиком?

— Отойди, дядечка, — из-за его спины послышался девичий голосок.

Васильчиков резко повернулся и изумлённо уставился на босую девчушку. Она вскользь посмотрела на него и кивнула Ольге.

Оля всё ещё была растеряна, последние минуты для неё были как наваждение. Она чувствовала радость встречи, тепло и ликование. Эти ощущения были настолько приятными, что она с удовольствием погрузилась в них и больше ничего не помнила.

— Мы с вами, барынька, — очень серьёзно произнесла девчушка и встала рядом. К ним спешили ещё женщины. Они скидывали ботиночки или лапти.

— Земля ж холодная, — растерянно пробормотал Порфирий.

— Это тебе, красавчик, холодит, а нам в самый раз, — весело подмигнув ему, задорно выкрикнула одна из жёнок.

— Идем, барынька! Земля запела. Давненько такого не бывало. Сколько раз уж приглашали жриц Матери-Сыры-Земли, а отзыв едва заметен был. А сейчас аж жарко стало, так хорошо земля нас привечает!

Ольга опустила взгляд на испачканные ноги, почувствовала, что замерзает. Ей стало неловко перед женщинами. Получается, что она сама не поняла, что сделала и как.

Поколебавшись, Оля прикрыла глаза, раскинула руки, постояла… а потом через ноги пошло тепло, и она сделала шаг. Рядом послышались радостные вздохи с восклицаниями, а потом Ольга ощутила чувство единства.

Ей не надо было смотреть, чтобы видеть идущих рядом с ней женщин. Она их чувствовала через землю. Они шли и благодарили землю, как умели. Через барыньку они чувствовали всё, что происходит с землей и со всеми ними. Одни женщины больше вкладывали энергии, другие меньше, но каждая пыталась что-то дать, и земля откликалась, отдаривалась теплом и ощущением единства.

— Как хорошо! — вырвалось у девчушки, что первой подбежала. — Столько силы и красоты здесь. В каждой травинке, стебельке, цветочке. Все они созданы на радость нам.

Оля, стараясь не потерять связи с землей, открыла глаза и скосила их на девчушку. Уж больно странно та говорила. А девочка-подросток светилась. Может, так казалось из-за солнышка, а может, из-за её одухотворенного вида, но девица была наполнена внутренним светом.

— Это Ладислава, — с улыбкой произнесла одна из крестьянок. — Её хотели отдать в храм, но мать умерла и пришлось ей остаться, поднимать братьев и сестёр.

— Она сама ж ребёнок, — не поняла Оля, определяя возраст девочки как двенадцать-тринадцать лет.

— Она старшая. Одиннадцать исполнилось, кровь уронит — станет невестой, настоящей хозяюшкой. Батька у них в городе жилы рвёт, копеечку зарабатывает, а Лада здесь суетится. За детками смотрит, огород растит, за скотиной ухаживает. Могла выучиться и стать сильной жрицей, как ее прабабка, да не вышло.

— Ну почему же, — хмыкнула Ольга, — всё у неё получилось.

— Да как же без обрядов? — не согласилась женщина, а потом посмотрела на девочку и покачала головой, но уже с пониманием.