Книга Ох уж эти иномиряне!, страница 25 – Юлия Меллер

— А ещё слух пошёл, что господам по нраву удаль свою явить. Они все как с ума посходили и прыгают прямо в пекло, откуда твари выходят. И ещё спорят из-за этого, кому первому идти! Люди надеялись, что они приструнят жрецов, а господа с ними заодно, — чуть не сплюнула Настасья.

Оля покосилась на неё. Ни разу она не видела домовитую Настю в таком возбужденном состоянии. Спорить или что-либо объяснять не стала. Села у печи и начала расчёсывать волосы.

— Дайте я, а то вы дёргаете почём зря! — тут же влезла женщина и продолжила возмущаться: — У нас за последнюю седмицу три прорыва было, и все в городе! Твари вылетают, ползут, бегут, а императору хоть бы что! Бабка Агриппина говорит, что в столице по несколько прорывов в день случается. Все силы туда стянуты, а мы по боку. Самодержец наш во дворце сидит, людям себя не кажет.

— Откуда бабке Агриппине это известно?

— Так она соседка наша и ей всё всегда знамо.

— А-а, понятно…

— Ольга Дмитриевна, я правду говорю! — воскликнула Настя, сложив руки на груди. — У Агриппины сын в газете трудится, и он всё обо всех знает! Когда всё началось, император спрятался у себя. Всем заправляют министры и генералы. Ругают друг друга в газетах, а народ всё читает и видит, что нет больше хозяина на Руси. Правильно люди говорят, что надо самим всё брать в свои руки!

— Настя! Где ты этого наслушалась? — не сдержалась Ольга.

— Да везде об этом говорят! — всплеснула руками женщина. — И что? Разве они не правы? К нам твари лезут, а наш губернатор в столицу поехал, якобы совета спросить. Полицмейстер велел городовым в свисток свистеть, если прорыв видят, но не лезть. Он считает, что это дело армии. А армия ждёт приказа, только его всё нет и нет.

Ольга внимательно слушала Настасью и поражалась, сколько изменений произошло с момента ухода их группы.

— Люди сами город защищают! — распалялась Настя. — Видите, как получилось? Жили не тужили, а как беда пришла, то господа бросили нас, — зло закончила она и разрыдалась. Ольга бросилась обнимать её и успокаивать.

Она понимала, что женщина находится в затяжном стрессе. Её жизнь слишком резко переменилась. Сначала переехала из доходного дома в частный, потом пришлось приноравливаться жить с помолодевшим мужем. Раньше-то он годами дома не появлялся, а тут изо дня в день рядом, да ещё такой красивый. Настя переживала, плакала, а потом одна осталась — и тут прорывы. Уйдешь из дома — и не знаешь, вернёшься ли.

— Ну что ты, милая, — ворковала Оля. — Ты больше не одна, а перемены могут быть к лучшему.

— Но страшно-то как! — всхлипнула Настасья.

— А ты справилась. Себя и детишек сберегла.

— Да, — закивала женщина, вытирая слёзы и с гордостью распрямляя спину. А потом вдруг взяла и низко поклонилась.

— Благодарствую, Ольга Дмитриевна!

— За что?

— Без денег я бы пропала, а так полный подпол продуктов. Как объявляют тревогу, так мы с детишками из дому ни ногой. Ставни закроем, запрёмся и сидим себе.

— Цены, небось, подскочили?

— Ой, барынька! Не то слово! Хлеб на копейку, а то и на две подорожал. Я сама приноровилась печь, так мука тож подорожала.

— Ты хотела цыплят взять и вырастить.

— Ох, не до того мне, — пригорюнилась Настасья. — А надо бы.

— Детки не болеют? Зима больно студеная.

— Слава богам, всё ладно. А зима как зима. Давеча мороз так ударил, что дом трещал, а ныне ничё.