Книга Ох уж эти иномиряне!, страница 85 – Юлия Меллер

— Павел Григорьевич, быть может, вы объясните мне что происходит? — спросил он, когда понял, что генерал вышел за пределы здания и повел его по городскому подземному ходу.

— Мы взяли Проводника… Того самого, о котором вы проявили беспокойство, — с намёком о давнишнем письме, пояснил генерал.

— Хм, вот оно как, — невнятно отреагировал Головин.

Ему польстило, что его предупреждение, которое он послал с большими сомнениями через голову князя Ошкина, было принято со всей серьёзностью. Конечно, прошло довольно много времени и в государстве закрутились такие дела, что имперской службе было не до невнятных подозрений, излагаемых одним из чиновников, но оказывается, они информацию не упустили. Всеволод уже не раз порывался поинтересоваться судьбой того письма, однако удерживал себя, понимая, что это бестактность, порицаемая обществом. Если бы он не нарушил субординацию и послал это письмо с одобрения Ошкина, то это одно, а в данном случае ему оставалось ждать и надеяться, что чинопочитание в личной императорской службе уступит профессионализму.

— Так вот, мы взяли Проводника, но без потерь не обошлось, — сдержанно пояснил глава Ока. — Нас предупредили, что иномирец (а в этом нет уже никаких сомнений) очень опасен и мы приняли меры, но этого оказалось недостаточно.

— Мне очень жаль, Павел Григорьевич. Уверен, что вы предусмотрели всё возможное, но против одаренных мы пока что слабы.

— К сожалению, вы правы.

— Много ваших людей пострадало?

— Да.

Короткий ответ главы оглушил Всеволода. Если генерал так сказал, то его отдел понёс серьёзные потери.

— Соболезную, — тихо сказал Головин, едва перекрывая шорох шагов.

— Они живы… — неожиданно добавил глава «Ока» и Головин остановился:

— Павел Григорьевич, мне кажется, что загадки сейчас неуместны. Я не понимаю вас. Объясните!

— Проводник внушил моим людям, что они младенцы. Теперь вы понимаете? — рыкнул глава, поворачиваясь к нему и поднимая руку с факелом.

Головину потребовалась секунда, чтобы осмыслить сказанное, а когда он понял всю дикость положения матёрых воинов, то был шокирован.

— Перун меня шарахни! — пробормотал Всеволод и похолодел. Теперь до него дошло, зачем его вызвали и что следующим младенцем может стать он! Павел Григорьевич это понимает и оттого сердится. Оплот Императора, коим являлся глава самой грозной службы, оказался бессилен перед новым врагом.

Они продолжили идти, но больше не разговаривали.

— Мы пришли, — рвано выдохнув, объявил генерал, бросая догорающий факел на землю и затаптывая его. — Здесь вас ждёт Его Императорское Величество, а там, — глава махнул рукой дальше, — спит Проводник.

— Спит?

— Он одурманен, но не уверен, что это защитит вас, Всеволод Аристархович. Во всяком случае мы залили в него тройную дозу брома, а он продолжал попытки заглянуть нам в глаза.

Головин почувствовал, как у него пересохло горло. Он с трудом сглотнул и покраснел, поймав на себе оценивающий взгляд гвардейца, стоявшего у двери. Тот выдержал паузу и продолжая следить за ним, опустил руку и, не глядя на дверь, коротко постучал. Дверь открыли с другой стороны и Всеволод склонился в поклоне.

— Всё потом! — бросил император, отступая вглубь помещения. — Всеволод Аристархович, — обратился он, как только гвардеец захлопнул дверь. — Иномирец владеет даром копания в мозгах. Он силен, и я сомневаюсь, что мы сумеем удержать его. Но допросить надо обязательно. Я хотел сам, однако Павел Григорьевич упёрся, что не допустит этого.