Книга Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда, страница 10 – Яна Сандерс

— Нет. Но как же так?

— Много лет до помолвки лорда Винсента и леди Лариэль землевладельцы спорили о том, где должна была пролегать граница их территорий. В тех местах не было никаких построек, кроме школы Эттерфилда. Старый лорд с особым трепетом относился к ней, и он не позволял соседям посягать на неё. Ему важно было, чтобы дети рабочих и крестьян его земель учились, чтобы становились грамотными и находили своё призвание. Но теперь, когда его не стало, защитить школу некому. А грядущая свадьба не сулит приятных перспектив, — мужчина затих в тягостном молчании. — Урсула Белрейд намерена снести школу, поставить на её месте лесопилку, и, боюсь, всё уже решено.

Мне стало не по себе после его слов. Проникнувшись уважением к покойному лорду, я внутренне негодовала.

Как можно снести целую школу в угоду собственным корыстным интересам? И почему подобные судьбоносные решения принимает какая-то скверная тётка, а не новый лорд?

— Скажите, кто сейчас владеет землями Эттерфилд? — спросила я.

— Винсент Хальт. Сын покойного Герхарда Хальта. Ему как старшему из наследников перешли все права на земли и имущество отца. Но его при прочих заслугах судьба школы никогда не волновала, и он вполне готов был переложить заботы о ней на будущую тёщу, которая только того и ждала.

Ну да. А когда лорд женится, мамаша его супруги устроит местным крестьянам такую сладкую жизнь, что те разбегутся. Знаем мы таких. Власти подавай, да побольше, вот только амбициям и аппетитам неуёмным всего мало будет.

— Интересно, — задумчиво проговорила я. — Чем же занят глава Эттерфилда, что ему некогда решать судьбоносные для его подопечных вопросы?

Священник тихо усмехнулся.

— Как бы вам сказать. Лорд Винсент — художник. И это многое объясняет.

Честно говоря, я готовилась услышать что-то вроде «кутила, мот, прожигатель жизни», но художнику ведь подобные пороки тоже могли быть не чужды. Ясное дело. У таких, как этот Винсент с детства было всё, чего бы он ни пожелал. Ему не требовалось ломать спину, чтобы выжить и заработать на кусок хлеба. А потому он занимался лишь тем, что искал себя. И найдя, решил переложить ответственность за вверенное его семье хозяйство на первую попавшуюся тёщу.

Что-то подсказывало мне, женитьба его ни холодила, ни грела. Просто всем было так удобно.

Доехав до конца улицы, мы поравнялись со зданием местной церкви, и Густав остановил телегу. Большинство пассажиров вышли сразу, а я и семейство с ребёнком, остались.

Священник помог людям выбраться и ещё некоторое время разговаривал с ними, поясняя, что делать дальше и куда можно пойти, чтобы переждать вынужденную остановку поезда. Мужчина был вежлив со всеми. И даже когда его взяли в оборот две женщины, которые проходили мимо, он стойко выдержал их напор.

Дамы смотрели на Густава с нескрываемым обожанием, даже невзирая на то, что мужчина был чуточку ниже их ростом. Тот, похоже, понимал причины интереса, а потому решил воспользоваться своим положением. Вскоре обе женщины, продолжая мечтательно летать в небесах собственных грёз, вели к себе пассажиров с детишками, намереваясь предоставить им приют и порадовать тем самым священника.

Ловкач. Ничего не скажешь. Но главное ведь — с благим умыслом всё провернул.

Возле школы Эттерфилда, стоявшей посреди пустынной части земель, мы оказались ближе к обеду. От соседей её закрывал необжитый пустырь, а с другой стороны открывался вид на парковую дорожку посреди невысоких деревьев.