Книга Боярышня Дуняша 1, страница 33 – Юлия Меллер

Из Кошкиной словно стержень вынули, и она осела прямо на пол. Таисия взглянула, поморщилась и резко повторила Милославе:

— Твоих девочек сейчас заберу!

Она уже двинулась к выходу, не сомневаясь в исполнении повеления, как вдруг…

— Нет, не отдам, — выступила вперед хозяйка дома. — Мы сами воспитаем дочерей.

Таисия остановилась. Ей показалось, что она ослышалась, но раскрасневшаяся до багряных цветов хозяйка смотрела прямо на неё.

— Ты хоть понимаешь, от какой чести отказываешься? — сдерживая гнев, вкрадчиво спросила игуменья. И Милослава поняла, что её спрашивают, что понимает ли она, против кого идёт?

— Я не просила о такой чести… — упрямо не сдавалась боярыня Милослава, задыхаясь и вытирая пот с лица.

— Уж не одержима ли ты и твои дети гордынею? — угрожающе прошипела гостья — и тут Машу затрясло, она побелела и, указывая на Таисию, в ужасе закричала:

— Ведьма! — и упала в обморок.

Этого никто не ожидал.

Мария всегда была спокойной девочкой и послушной. Её никогда не наказывали, да даже голоса на неё не повышали, потому что не за что было. Это Дуняшка могла учудить что-нибудь, и получив подзатыльник, а то и попе, отряхнуться и наново чудить. И вдруг Машенька…

Женщины с ужасом посмотрели на игуменью.

Что у них было в мыслях?

Они же не поверили выкрику впечатлительной девочки?

Тогда испугались за Машу и чем аукнутся ей эти слова?

Но, кроме сестры, к девочке никто не кинулся.

Все в ступоре смотрели на искаженное негодованием и злостью лицо гостьи. Эмоции старой оскорбленной женщины не сложно было угадать, как и то, что она не простит не только ребенка, но и всех свидетелей.

Всем было ясно, как божий день, что монастырю понадобилась необыкновенная художница и что настоятельнице пришлось оказать честь Дорониным и лично добраться до них. Еремейка сын Профа не наибольший человек, но и не маленький, чтобы отдать своих внучек по письму Таисии. А ещё люди говорят, что он обожает своих внуков, не делая различия между девочками и наследником. Из-за слабости к детям своего сына старый дьяк мог доставить немало хлопот, если дать ему время. Сначала он затеял бы долгую переписку, а после подключились бы другие заинтересованные люди, поэтому Таисия смирила гордость и сама… сама! заехала за нужными ей отроковицами.

А тут Кошкина! С ней игуменья ссориться не хотела, да и не почину, но стерпеть небрежение от неё и помеху в деле?

И под конец трясущаяся девчонка… Маша с самого начала смотрела на гостью широко раскрытыми глазами. Все думали, что от избытка чувств, тем более в первые минуты в её глазах были смешаны восторг, почитание, трепет, ожидание чуда, а она оказывается не в себе!

Таисия быстро сумела спрятать свой гнев и медленно обвела всех присутствующих жестким оценивающим взглядом. Сейчас перед всеми стояла не старая женщина, а боец, прошедший долгий и трудный жизненный путь. И стояла она здесь потому, что была умнее, хитрее, сильнее и упорнее своих недоброжелателей. А бредни экзальтированной девочки всего лишь неприятность, но Доронины сами себе подписали приговор!

На солнце набежала туча и поток света сквозь слюду уменьшился. Так получилось, что хозяйка дома с девочками и Кошкиной оказались на освещенной половине, а игуменья погрузилась в сумрак. На лице гостьи тень немного резче обозначила морщины, а чуть повисший к старости нос словно бы ещё больше вытянулся и загнулся. В глазах блеснула холодная ярость, сменившаяся торжеством… и это было жутко!