Книга Боярышня Дуняша 2, страница 35 – Юлия Меллер

А Дуня вдруг поняла, что лето уже пролетело, и даже день заготовки капусты остался позади, а она хотела испробовать новый рецепт. Из имения деду прислали весть, что у них всё завалено яблоками, которые везут из монастыря обратным ходом, и Федор не знает, что с ними делать.

— Да как же это… — расстроилась она. — Я же сказала, снять кожицу, порезать на ровные дольки и сразу сушить, чтобы не потемнели! Ох уж этот Фёдор! Не верит, что их можно будет продать. Привыкли видеть в продаже мешки сушеных яблок за копейки, а невдомёк, что есть города, где яблочки сильнее ценят, чем у нас.

— Боярышня, чего бормочешь? — спросила ключница.

— Да вот, Фёдор жалобную весточку прислал, а я ему всё подробно обсказала до отъезда.

— Так по-своему хочет сделать, вот и пишет нашему батюшке, надеясь, что тот сжалится и даст разрешение на своеволие.

— Ух я ему! — Дуня погрозила кулаком и собралась бежать писать Федору гневное письмо, но ключница успела схватить боярышню за рукав.

— Погоди! Успеется! Поешь.

Дуня прислушалась к себе и поняла, что поесть важнее.

— Вот и умница, вот и молодец, — улыбнулась ключница. — А я тебе нарядную одежку приготовила. Завтра раненько в церковь пойдем. Покров Богородицы!

Дуняша стояла в церкви нарядная и благожелательная. Из-за того, что статус деда повысился, то расположилась она теперь не в толпе, а впереди, и никто на неё не дышал, не перекрывал обзор и не подпирал сзади. А по окончании службы местный батюшка подошёл к деду, и Дуня слышала, как он расспрашивал его о давнишней истории с той бабой, что изображала слепую. Дед отвечал настороженно, зная, что за внучкой приглядывают. Это внимание ему не нравилось, но Дуньку не только ругали, но и хвалили. Хотя всё равно лучше бы её не замечали!

— А тот парень, что обманом просил милостыню? — спросил батюшка Кирилл.<br> Разговор заинтересовал многих, и Дуня оказалась не единственной, кто подошел поближе, чтобы ничего не упустить.

Боярин Еремей не понимал, к чему ведут вопросы священника. Раньше он не лез в дела Дорониных, зная, что их окормляет отец Варфоломей, поэтому дьяк ответил не сразу. Подбирая слова, он начал издалека:

— Считаю, что Якимка искупил свою вину, встав на защиту невиновных во время пожара и нападения татей.

— Хм, Якимка провинился здесь, а пользу принёс тебе.

Еремей склонил голову, признавая правоту священника и полез за кошельком, но тот неожиданно отмахнулся:

— Пустое. Я рад, что парень не пошёл по кривой дорожке и прижился в твоей семье.

— Прижился, — настороженно подтвердил боярин.

— Хорошо ли он живёт? Нашёл ли ты ему работу по способностям?

Дуня отлично знала деда и видела, что он напряжён. Все эти вопросы к чему-то вели, но пока непонятно. Однако же виду дед не подавал и демонстрировал смирение.

— Внучка моя, Евдокия, научила Якимку камни на кусочки разбивать и теперь это его заработок.

— Наслышан, наслышан, — покивал священник.

Дуня чуть не всплеснула руками.

Ну как у них получается всё про всех знать? Брусчатка ещё возится в монастырь и складывается где-нибудь в уголочке, чтобы следующим летом начать выкладку, а тут уже наслышаны!

— Разумница твоя внучка, — вдруг услышала она похвалу и поймала на себе одобрительные взгляды подслушивающих.

— Чего не отнять, так это наличие свежего взгляда на многое, — продолжал хвалить её священник, но как-то получалось так, как будто не договаривал он воз и маленькую тележку нелицеприятных качеств. Дед тоже это почувствовал и засопел.