Книга Боярышня Дуняша 2, страница 43 – Юлия Меллер

— Это зафиксирует конструкцию в открытом положении, а чтобы можно было сложить все палочки, то надо сделать кольцо и вот такие выемки…

Дуня быстро говорила, чертя свинцовым карандашом схемку. Брови у Никиты ползли вверх. Он впервые видел, чтобы так быстро и точно появлялся рисунок несуществующей вещи. Причем боярышня сумела нарисовать не только саму вещь, но ещё детали крупным планом.

Боярич приоткрыл глаза и с мрачным видом вслушивался в тарабарщину, которой обменивались ремесленник и избалованная девчонка. Видел бы её дед, с кем она общается и держится словно ровня! Надо бы вмешаться и поучить её уму, но ему плевать. Его дело охранять её от беды, а не воспитывать. Непонятно только, почему всё же священник сбагрил его к ней. Дармовая сила ему нравилась и покуражился он вдоволь, давая унизительные поручения, а тут словно вошь под одеяние попала!

— Интересно, интересно, — бормотал Никита. — А сверху натянуть промасленную ткань или обработанную воском кожу…

— Тонкую кожу, а то зонт будет не удержать в руке.

— А почему зонт? Что за слово такое диковинное?

Дуня смутилась. Всё так быстро получилось, что она забыла придумать подходящее название, а теперь придется выкручиваться.

— Первая мысль была, что такой штукой можно защититься от солнца, а по латыни солнце будет… э-э, я думала, что «зонт» по латыни будет солнце, — призналась она, но уроки латыни ясно давали понять, что она ошибается.

— Может, лучше назвать дождевиком?

Дуня пожала плечами — ей было всё равно. У неё уже возникла новая идея. Зачем надо было мучаться и «изобретать» зонт, когда можно было сразу сделать шляпу-зонт? Но будут ли её носить? Она задумалась, а тем временем во двор въехал Пётр Яковлевич и ворвался в избу, как вихрь. Боярич Волк даже подскочил!

— Семён? А ты что здесь делаешь? — удивился молодой Кошкин.

— У меня послушание: охранять внучку боярина Еремея.

Пётр Яковлевич с удивлением перевёл взгляд с него на Дуню, а та еле оторвала взгляд от его фигуры. Кошкин грандиозно раздобрел и стал поперек себя шире! Это ж как он умудрился так разожраться? Но Петр Яковлевич сейчас смотрел на неё, ожидая ответа насчёт Семёна Волка и его послушания, и она обречённо кивнула, подтверждая случившуюся несуразицу.

— Ну, дела, — протянул Кошкин, вытирая появившиеся из-под меховой шапки капельки пота и тяжело дыша. — Ладно, Дунь, идём смотреть, что сделали мои мастера.

И они пошли.

Погрузневший Пётр Яковлевич провёл Дуню и её сопровождающих к дальней части двора. Увидев отцов вездеход, боярышня с любопытством осмотрела его. Он был вычищен, пропитан каким-то маслом и приобрел красноватый оттенок, но ничего нового она не приметила. Чуточку постояла, великодушно давая возможность разглядеть диковинную монстру Семёну Волку. Тот забавно таращил глаза и стоял с приоткрытым ртом, потеряв всю свою грозность. Дуня переглянулась с Кошкиным и оба они снисходительно улыбнулись.

Кажется, Семён заметил это и нарочито сурово сдвинул брови, но его взгляд то и дело возвращался к вездеходу.

— Семён, можешь поближе осмотреть его, — предложил Пётр Яковлевич, облокачиваясь на поддерживающий крышу столб, но Волков скривился, делая вид, что ему совершенно неинтересно и даже отвернулся. Получилось так, что он отвернулся ото всех и теперь смотрел на ухмыляющегося Гришку. Поняв, что оплошал и выставил себя дураком, боярич быстрым шагом двинулся к мальчишке, подкармливающего его коня. По пути он толкнул плечом не успевшего посторониться Гришку, а мальчишке крикнул: