Книга Боярышня Дуняша 2, страница 49 – Юлия Меллер

— Ну, чего на отрока взъелись? — прикрикнула она. — Не мудрено с такой телегой не рассчитать место для поворота. А раз это ваш постоянный поставщик, то взяли бы и переделали ему оглобли. Неужели сложно поворотную точку сделать?

— Чё?

Дуня попыталась объяснить, но сразу же поняла, что объяснять дольше, чем нарисовать. Она попросила принести уголек и прямо на покрытом плашками дворе изобразила примитивнейшее устройство для помощи в развороте телеги.

— Так тут дела на один зубок, — почесал голову розмысл и начал раздавать указания. Все зашевелились, но Дуня ждать не стала. Дорогу освободили, и она подняла над собой зонт, а верный Гришенька посадил её в возок, помог закрыть зонт, и они все вместе поехали домой. Впечатлений в этой мастерской нахватались полные штаны, настало время поделиться увиденным и заказать кухарке котлетки.

На следующий день вновь было пасмурно.

— Зарядили дожди, — вздохнула ключница, выйдя на крыльцо и провожая боярина на работу. — Надо бы нашей Дуняше тёплой одежки пошить. Та, что осталась в имении, всё равно будет мала ей.

— Пусть дома сидит, — буркнул Еремей.

— Так кто ж её удержит?

— Деда, ты чего рано? — выскочила Дуня. — Подожди меня, я с тобой!

— Куда?! Смотри, непогода какая!

— Так к Марии Борисовне надо заглянуть, узнать, как там мой проект, потом княжича проведать, а напоследок к лекарке заскочить.

— Ишь, деловая какая. А ждут ли тебя?

— Да как же меня не ждать? — рассмеялась Дуня и непонятно было, шутит она или серьёзно.

Еремей укоризненно покачал головой:

— Ох, егоза, взлетела ты, как бы падать не пришлось.

— Деда, я всё понимаю, — она перестала смеяться и проникновенно заглянула в его глаза, — только все свои страхи прячу вот здесь, — она постучала себя по лбу, — а людям кажу, что на сердце. Мне нравится, когда в ответ на мою улыбку они улыбаются и их глаза теплеют. И ты можешь мне не верить, но я чувствую, как очерствевшие души рядом со мной приотпускает, а мне радостно от этого.

— Глупая ты ещё, — нахмурился Еремей, но рука его потянулась к голове внучке, чтобы погладить. — Из-за очерствевших душ, как ты их называешь, можешь погибнуть.

— Да кто ж на нашу Дуняшу осмелится руку поднять? — замахала руками ключница.

— Ещё одна глупая баба на мою голову! — осерчал Еремей и встал на подставку, чтобы залезть на лошадь.

— Деда, а я? Как же я? Сади меня рядом, а я зонтик над нами подержу.

— Какой зонтик?

— Покажу, когда рядом посадишь, — поставила ультиматум Дуня.

— Вот репей! Иди садись в возок. Боярич Семён его вновь нам одолжил.

— Бегу!

— Васька, — обратился Еремей к ключнице, — что за зонтик у Дуньки? Почему я не знаю?

— Так батюшка, ты поздно вчера…

— Цыц, про зонтик говори.

Уже скрывшаяся в доме Дуня вернулась и открыла зонт. Лошадь, на которой уже сидел Еремей, всхрапнула и попыталась отшатнуться, но дедов холоп удержал её.

— Ох ты ж, наказание на мою голову! — проворчал дьяк.

— Деда, надо держать эту штуку над головой.

— А скотину кто держать будет?

— Так одной рукой…

— Ладно, не тараторь… дай сюда.

Лошадь проводила зонт нервным взглядом, но когда Еремей приподнял его над собой, то перестала замечать.

— Хм, чудно… не опозорюсь ли с этой штуковиной? — Еремей осторожно закрыл и открыл зонт. — Нет, лучше чуть вымокну, — и он сунул диковинку в руки ключницы.