Онлайн книга «Боярышня Дуняша 2»
|
Княжич даже возмущенно надул щеки от такого сравнения и хотел сказать, что не бабам рассуждать о государственных делах, но Дунька уже тараторила дальше: — Всем удобно проводить расчёт по осени. Но ты говорил о закреплении крестьян на земле, а это значит, что при любом хозяине земли они вынуждены будут оставаться. Понимаешь, при лю-бом! — Конечно, понимаю! А ты понимаешь, что крестьяне целыми деревнями снимаются с места и уходят, разоряя владельцев земли! Вон, у Алексашки и Епифана до бунта дошло, все разом уйти захотели. А если их прикрепить к месту, то будет порядок. Да и учёт вести легче, а то один год одно, другой год другое. — Вот слушаю я тебя, Иван Иваныч, и не верю, что ты это говоришь. Словно сглазили тебя! Какое «легче вести учёт»? Люди рождаются и умирают, погода преподносит нам сюрприз за сюрпризом, появляются тати, случаются пожары, и надеяться на то, что все будет как в прошлом году — идиотизм! — разошлась Дуня. — А то, что бедовые хозяева хотят силой людей закабалить, так это страшное дело! Ты только вдумайся, — боярышня постучала по лбу княжича, — что будет, если князь встанет на сторону тех, кому не хватило ума грамотно вести своё хозяйство? Все поймут, что не надо учиться управлению людьми и ведению дел в имении, а надо только в думе горло драть и требовать, грозить кулаком, брызгать слюной, клевеща на других и вновь требовать, потому что если один раз получилось вытребовать, то и второй получится. — Дунь, ты чего разошлась? — обиженно спросил княжич, потирая лоб. — От жадных и неумных управленцев бегут, чтобы выжить, а если князь даст кнут в руки нерадивым хозяевам, то они быстро превратят привязанных к ним людей в жалких рабов. — Почему сразу в рабов? — Да потому, что бегут только от тех хозяев, кто требует платить всё больше и больше, загоняет в долги, притесняет, обворовывает, не соблюдает закон… Дуня смолкла, нахмурилась и совершенно спокойно сказала: — Кстати, надо бы навести порядок в законах, а то уж больно путано, да и вообще… Она вновь остановилась, пробормотала: — О чём я говорила? А! Так вот, если болванам дать больше власти, то они уверятся в своем могуществе, — Дуня эмоционально потрясла кулаками, изображая тех самых болванов, — и уже разойдутся так, что легче умереть, чем дойти до князя со своей бедой! Она глубоко вздохнула и, посмотрев на насупившегося княжича, с горечью добавила: — И сейчас-то таких горе-бояр не урезонишь, а если от них ещё нельзя будет уйти, то кто выживет у них? Всех ведь запорют по жадности и злобе своей! Дуня не могла спокойно говорить. Это было то, за что она готова была биться до последнего. Она ведь даже не подозревала, что вопрос о крепостничестве начал решаться так рано. Ей казалось, что это было много позже. Быть может, во времена правления Петра Первого или даже Екатерины, а оказывается, эти государи пришли уже на готовенькое и дожимали крестьян… — Дунь, хватит лаяться, — огрызнулся княжич. — Нельзя насильно оставлять людей там, где они не хотят быть! — Дунь… — позвал её княжич. — Закрепостить — это заложить основу рабства! Дуракам, которые не умеют управлять своими землями, будет мало силком удержать подле себя людей, и они через время вновь начнут что-нибудь требовать, а люди проклянут твоего отца и пойдут в Новгород, Псков или к Вятичам. |