Книга Боярышня Евдокия 3, страница 103 – Юлия Меллер

— Евпраксия Елизаровна, а если люд новгородский не согласится идти под руку Казимира и скажет об этом Ивану Васильевичу, то он усмирит свой гнев и обиду?

— Может, и усмирит, — подумав, ответила Кошкина. — Но с господ своё возьмет. Собрать войско и привести его сюда стоит дорого, и за это новгородцам в любом случае придётся заплатить.

Дуня устало опустилась на лавку.

— Так, значит, я зря склоняю людей на сторону Москвы? Их мнение ничего не значит? — в отчаянии спросила она. Не для того она отваживала новгородцев от литовско-польской беды, чтобы московский князь ломал их через колено!

Боярыня посмотрела на неё, а потом произнесла:

— Ты подумай о том, зачем князь велел мне взять тебя с собой и поддерживать во всем?

— Я не знаю, — растерялась она, особенно услышав о поддержке во всем.

— Моё дело было подтвердить или опровергнуть, что соглашение между Новгородом и Казимиром было, а твоё… — боярыня вопросительно посмотрела на Дуню, но та вновь повторила, что не знает. Кошкина хмыкнула и насмешливо произнесла:

— Ещё недавно мало кто из новгородцев понимал, что им придётся делать окончательный выбор — с кем объединяться. Но сейчас на каждом углу это обсуждают и всё громче звучат голоса в пользу Москвы. У приверженцев Казимира больше не получается лить в уши патоку о жизни в составе литовско-польского княжества. Благодаря тебе о Москве вновь заговорили и люди делятся имеющимся опытом. Мы же уже много лет тесно сотрудничаем с Новгородом, но всё замалчивается. Так вот, Евдокия, я уверена, что князь предвидел, что ты прорвешь искусственную плотину отчуждения.

— Но что толку, если война неизбежна! — воскликнула Дуня. — Я не хочу войны между Новгородом и Москвой! Я не сомневаюсь, что Иван Васильевич одержит победу, и не понимаю, на что надеются новгородцы! — Она подскочила и взволнованно спросила у Кошкиной:

— Неужели они не осознают, что Казимир не придёт к ним на помощь, потому что его устроит любой исход? Победит Новгород? Хорошо! Он займется ими и постепенно приберет к рукам.

Кошкина согласно кивнула, слушая Евдокию.

— А если проиграет, то тоже польза, — со злостью продолжила она. — Подавленный, униженный и обескровленный Новгород при грамотной провокационной политике сможет доставить немало хлопот московскому князю. А вот нам как раз разорённый Новгород не нужен!

— Вот как?

— Да! У новгородцев есть свои сильные стороны и нам бы дополнить друг друга, а не давить.

— Интересно ты мыслишь и, знаешь, я согласна с тобой. Но, если князь вновь придёт сюда с войском, то этот поход станет последним, — многозначительно произнесла Кошкина. — Больше не будет никаких соглашений, — тихо добавила она, и Дуня лучше всех знала, что это означает для Новгорода.

В её истории все помнили Ивана Грозного и его расправу над городом, но до него постарался дед. Не так кроваво, но величие Новгорода было скомкано твёрдой рукой.

— И вновь мы пришли к тому, что я занимаюсь ерундой, — в отчаянии воскликнула она.

— Время ещё есть. Князь всё же на что-то надеялся, раз отправил тебя сюда.

Дуня недоверчиво посмотрела на Кошкину, понимая, что от князя можно ожидать чего угодно. Он всегда действует продуманно и смотрит далеко вперёд. Очень сложный и умный человек.

Ей даже второй жизни со всем послезнанием не хватает, чтобы просчитать его, а вот она для него как на ладони. Но чего он ждет от неё, если она зачастую сама не знает, что ждать от себя?