Книга Боярышня Евдокия 3, страница 23 – Юлия Меллер

— Зачем нам князь? — буркнул Петр Яковлевич.

— Петруша, не позорь меня, — рыкнула боярыня и на короткое время установилась тишина.

Дуня с сочувствием посмотрела на Кошкина-Ногу, но ничего по поводу князя говорить не стала. Производство часов действительно может стать важнейшей позицией в княжеской торговле и добавит немало престижа всему княжеству. Но пока князь ничего не знает…

— Пётр Яковлевич, — чуть ли не шепотом позвала его Дуня, — так сколько часов твои сделают до нашего с боярыней отъезда?

Она просительно заглянула ему в глаза, побуждая назвать максимально большую цифру.

— Нисколько, — отрезал он. — Вот это всё, что есть, — и показал рукой на выставленные в ряд короба.

— Дуняша, надо оставить пару часов для подарка князю и княгине, — добила боярыня. — А остальные можем отвезти в Новгород. Там похвастаем нашими мастерами и узнаем цену часам.

— И надо будет сказать, что только в Москве их делают, — вяло согласилась Дуня. — Пусть к нам едут за ними, — мстительно закончила она, но тут же встрепенулась и воодушевленно продолжила: — А вообще, Пётр Яковлевич, собирай караван в Новгород. Раз уж мы туда едем, то грех не воспользоваться ситуацией.

— Мам?

— Собирай, сынок, — одобрила Дунино предложение боярыня. — У меня там есть связи и я их использую.

— Ты небось тоже караван соберешь? — спросил Пётр Яковлевич Дуню.

— А как же? — воскликнула та. — У Евпраксии Елизаровны в Новгороде связи и грех не воспользоваться ими!

— Ой, лиса! — засмеялась боярыня.

А Дуня помялась, не зная, как сказать, что по её задумкам караван должен выйти огромным.

— Евпраксия Елизаровна, а что ежели мы организуем небольшой торговый бум в Новгороде? — зашла со стороны боярышня. — Учиним маленькое культурное безобразие, ударим новинками по устаревшему быту обывателей!

— Дунь, ты чего? Нам поручено вручить дары Михаилу Олельковичу — и всё. Какой «бум»? Никаких «учинить» и «ударить»!

Дуня проблеяла что-то о неисповедимых путях господних, смутилась, дёргано пожала плечами, заслужив подозрительные взгляды обоих Кошкиных, но больше ничего не сказала.

Боярышня решила подождать с признаниями. Ей вдруг подумалось, что ещё неизвестно, поймут ли москвичи намеки кота Говоруна насчет поездки в Новгород, а она получит взбучку прямо сейчас и совсем зазря. А если Кошкины начнут допытываться, то узнают, что объявление пока ещё можно отменить.

На миг мелькнула мысль, что достаточно того, что она пристроит под руку Кошкиной товары своих крестьян и это будет выгодно её семье, а остальные… Какой с них прок, тем более большинство из них мелкие плагиаторы чужих идей.

Но Дуне пришлось напомнить себе о широте своих взглядов и пользе общего развития. Мысль была правильной, но какой-то казенной.

И тут боярышня вспомнила лица мужчин и женщин, занявшихся новым для себя делом. Они же загорелись идеей, заглянули в своё будущее с надеждой и поверили, что сами могут стать творцами своей судьбы. И у них многое получилось, но тут догнала проза жизни в виде отсутствия продаж, которую не все преодолеют. А всего-то надо прямо сейчас вывезти товар за пределы московского княжества и показать его другим покупателям.

«Всего-то», — подумала Дуня и опасливо покосилась на Кошкину.

Боярыне придётся взвалить на свои плечи присмотр за караваном и задействовать новгородские связи, чтобы помочь расторговаться москвичам. У них нет статуса торговых гостей, и эту проблему тоже придётся решать ей.