Книга Боярышня Евдокия 4, страница 116 – Юлия Меллер

— Ах, как ты вырос, Ванюша! Мать поучаешь, — голос боярыни стал ласковым-преласковым. — А Дуняша ничего не натворила?

— Мам, мы же только что из Москвы вернулись! — не поддался на ласковый тон Ванюшка. — Когда бы она успела? — съязвил он и усерднее потянул деда к домику.

Евдокия же с показным разочарованием посмотрела на маму и поплыла лебёдушкой к саням.

— Деда, — она оглянулась, — Ванюшка прав, надо поторопиться к реке, чтобы ничего не упустить.

— Так про летучие лодки правда? — с удивлением спросил он.

— Поехали, деда, всё сам увидишь, — Дуня села в сани и деловито лизнула палец, выставляя его на воздух, делая вид, что определяет направление ветра, его силу и бог знает, что ещё определяют по обслюнявленному пальцу.

Ничего не поняла, но на неё смотрели с уважением, и она довольно кивнула сама себе, как будто только сейчас поняла, что ветер умеренный и дует в спину. Дед на её манипуляции лишь крякнул, пробормотал под нос что-то нелицеприятное и поспешил в обустроенный возок с печью.

Милослава, кусая губы, выдвинулась за ним. Дорога вымотала её, но оставить детей без защиты перед свёкром она не могла. Вон как он раздухарился, заполучив Даринкино письмецо. А поругать дочь с сыном она сама может, коли потребуется.

Евдокия привстала на санях, оглянулась, подзывая брата, но он показал, что поедет в домике на полозьях. Уличные ребята смотрели на это чудо, широко раскрыв глаза, и Ванюшка не мог упустить момент похвастаться.

У реки было многолюдно. К Дуниному удивлению на льду стояло три лодки… буера. Роднил их только парус, а остальное… варианты местных умельцев. Мысль мастеров заработала и выдала улучшенные модели. Желающих повторить подвиг отважной московской боярышни было вдоволь. Лыко-Оболенская продолжала наслаждаться всеобщим восторженным поклонением и млела.

— Хм, — Еремей подошел к внучке. — И что, ты никаким боком тут не участвовала?

— Вон та лодчонка моя, — со вздохом показала Дуня.

— И почему там Еленка стоит, а не ты?

— Видно, судьба так распорядилась.

— Кхм-кхм, — закашлялся дед. — Ты мне объясни, про какие правильные и неправильные глаза спрашивала Даринка у Лады?

— Деда, а при чём тут ты?

— Как это «причём»? В мой дом приносят письмо — и не мне! — вновь начал закипать боярин.

— Привыкай, — нахмурилась Евдокия, — Ладе могут писать разные люди, прося помощи,и им будет неприятно, если они узнают, что ты влез в их личные дела.

— Что? Какие у них личные дела в моём доме? Ты чего болтаешь? Это ты Репешку попробуй объяснить, если в письме крамола будет!

— Деда, — мягко остановила она его, — цыц, — и с улыбкой погрозила пальцем.

— Давно я тебя не порол, — успокоившись, беззлобно заворчал Еремей.

— Про глаза я тебе расскажу, а ты сам посмотришь, права я или нет. Понимаешь, я не уверена… — тихо зашептала Дуня, — вроде как опаивают Юрия Васильевича, а вроде как нет.

Стоя на берегу, она подробно рассказала обо всем, что приметила, пока на реке суетились с запуском лодок.

— Евдокия, это серьёзные обвинения, — насторожился Еремей, — ты понимаешь, что на дыбу можешь попасть?

— Дед…

— Погоди. Ты подумай о том, что с тобой будет, если тот, на кого ты укажешь,от всего отопрётся и даже под кнутом на своём стоять будет.

— Деда, не надо меня пугать, мне и так страшно. Я понимаю, что из-за моих слов разные люди окажутся в подвалах разбойного приказа и мне не будет прощения, если я ошибусь.