Книга Боярышня Евдокия 4, страница 166 – Юлия Меллер

— Отец Пафнутий без кота всё про всех знает, а Пушка просто приятно держать на руках. И коту нравится чувствовать себя защищённым и любимым, а его тарахтенье подсказывает нам, что он доволен.

Она выжидающе посмотрела на недоверчиво смотрящего на неё Игната и тот,спохватившись, неуверенно кивнул и отправился предупреждать князя, что боярышня идёт в палаты навестить кота-жениха. Хотя какой он жених? Муж уже, прости господи!

Евдокии пришлось ещё немного погулять, прежде чем она отправилась в княжеские палаты.

— Боярышня, — поприветствовал ее Юрий Васильевич, стоя у входа в ту самую комнатку без дверей, где когда-то оставил Еленку с подвернувшейся ногой. В руках князя мурчал Пушок, но как только он увидел Евдокию, то запросился к ней.

— Неблагодарный, — фыркнул князь, но кота опустил на пол. Однако Пушок не пошёл на руки к боярышне, а забрался на скамью и выжидающе посмотрел.

— Надо же, приглядывать за нами сел, — подивился Юрий Васильевич.

Евдокия прошла вглубь комнаты и развернулась к нему. Ей показалось, что князь не знает, с чего начать разговор и она решила ему помочь :

— Что говорит пленник?

— Говорит, что хочет служить мне и ездил по нашей земле, чтобы присмотреть себе место для поселения.

— Врёт.

— Врёт, — согласился Юрий Васильевич.

— А его люди?

— У всех есть бумаги, подтверждающие их личность, разрешение на торговлю здесь или охрану знатного лица.

— По новому уложению надавить на них при допросе нельзя?

— Нельзя. Если я не буду соблюдать закон, то…

— Да я ж не в укор! — махнула ладошкой Евдокия. — Наоборот, я бы хотела помочь. Есть у меня… не совсем у меня, а в отряде Кузьмича, что сопровождал меня в прошлый раз, есть Карпушка. Он на постоялом дворе подслушал интересный разговор двух иноземных негоциантов и речь велась совсем не о торговле. Что,если Карпушка видел тогда кого-то из тех, кто нынче в темнице сидит?

— О чём те негоцианты говорили?

— Так о мастерских Кошкина-Ноги, о лекарнях и открытии школ. Очень беспокоило их усиление нашей церкви. Они считали её неправильной и опасной для себя. В общем, повторяли слова старика, которые он внушал людям на площади.

Князь слушал, кивая в такт словам боярышни, но мысли его занимало что-то другое. Евдокия поняла, что с допросом без нее разберутся и замолчала.

— Зачем звал, княже? — подождав немного, спросила она.

— Что? Ах, да… позвал. После всех этих событий… Я много думал о том, что ты мне объяснила про Александру и её будущих детей.

Евдокия обратила внимание, что Юрий Васильевич без запинки отстранился от потомков по линии его первой возлюбленной, хотя ответственность за них чувствует.

— Поначалу мне показалось, что это все пустое, — продолжал говорить князь, — но сейчас…

Он умолк, не зная стоит ли говорить юной боярышне о том, что долго обдумывал с её подачи. А у Евдокии в этот момент закружилась голова, окружающее подёрнулось дымкой, а князя она увидела значительно старше, чем он был сейчас. Словно лет на двадцать-тридцать перенеслась в будущее.

Голова и борода князя — соль с перцем, как говорят в народе, нос заострился, на лбу глубокие поперечные складки, но стать прежняя и взор по-прежнему орлиный. Пока Дуня непонимающе разглядывала сильно постаревшего Юрия Васильевича, он протянул руку и взял поданные ему списки. Она не могла разглядеть, кто их подал князю, а он читал, одобрительно кивал, а потом произнёс: