Книга Боярышня Евдокия 4, страница 23 – Юлия Меллер

— Ты уж прости нас, Милославушка, что без предупреждения. Мы за княжичем. Загостился он тебя. Отец поставил его Москвою править, пока сам в Новгороде дела решает, — степенно произнёс отец Кошкина-Ноги.

Дуня видела, как княжич покраснел, но помочь ему не могла. Не та у неё весовая категория, чтобы перечить старшему Кошкину. А тут ещё отец Семёна Волка глазами сверкает. Он на правах будущего родственника брови хмурит из-за того, что всё имение застали врасплох. Так ведь и вороги подкрасться могут, а тут княжич! И хоть обидно это, потому что до сих пор всё было под контролем, но именно сейчас вышла оплошка …

Но загрустить Дуня не успела. Мама умело окружила гостей заботой и вниманием, увлекла в дом, а там уже Алексашка с Никитой подключились и начали показывать боярам Доронинский быт.

На правах старожилов они хвастались туалетными комнатами, рукотворным душем и уютно обставленными спальнями. К столу все вышли улыбающимися. С разрешения Милославы мужской стол возглавил княжич, а рядом с ним сел представляющий интересы Дорониных Григорий Волчара. Но уважение хозяйке дома было оказано: все подошли к ней, поклонились, приняли чарочку из её рук, ещё раз поклонились.

Расселись все, когда Милослава села за женский стол. Так-то в имении все ели за одним столом, но без хозяина дома и при стольких важных гостях вынесли второй стол. Хорошо, что вместе с другими боярами приехал отец Семёна и взял на себя полномочия старшего мужчины в доме.

Никто долго не засиживался. Все с дороги, устали, да и не было повода устраивать пир. Посидели немного, да отправились почивать.

Поднялись на рассвете, помолились, позавтракали, пошли смотреть остывающую печь и катамаран. Дуню с собой не звали, но Ванюшка побежал вместе со всеми и потом взахлеб рассказывал, как все начали советовать княжичу по поводу улучшения катамарана и незаметно для себя подключились к работе.

Пока княжич и бояре с бояричами рукодельничали у реки, отец Варфоломей выбирал место для церкви и совершал специальный молебен. Дуня же дописывала сказки и думала о том, что к ней зачастили гости из Москвы.

— Боярышня, — отвлекла Дуню одна из женщин, — там тебя важный боярин спрашивает.

— Какой? У нас тут все важные, — буркнула Дуня.

— Ну, с хищным взглядом, как у Семёна.

— Так это его отец, — отложив перо, Дуня повернулась.

— А мне почем знать? — фыркнула мамина мастерица и понесла свои телеса обратно в беседку.

Евдокия осуждающе покачала головой, но говорить про лишний вес ничего не стала. Все всё знают, и дед сидит на диете на их глазах. Ругается, но соблюдает режим и по возможности больше двигается, а рукодельницы боятся встряхнуть свои телеса.

Дуня спустилась вниз, вышла во двор и осмотрелась.

— Я здесь, Евдокия Вячеславна, — вежливо дал знать о себе Григорий Волчара.

— Григорий Порфирьевич, я думала, что ты вместе со всеми. Случилось чего?

— Отлучился, чтобы спросить у тебя про свинью, которую ты привезла для сестры.

— А, мини пиг? — удивилась она.

— Значит, правда, — обреченно вздохнул Волчара.

— Это будет розыскной поросёнок, — воодушевленно начала рассказывать Дуня.

— Боярышня, — укоризненно прервал он её, — неужто мой младший провинился перед тобой?

— Э-э, Семён? Нет, он…

— Так почто высмеять его решила? — вскипел боярин. — Что люди скажут, когда узнают, что невеста ему хряка на свадьбу вручила?