Книга Боярышня Евдокия 4, страница 82 – Юлия Меллер

— Надо у княжьего ключника спросить, где находится подходящий нам двор, — предложил Юрята, спросивший у пестуна, о чём боярышня вела речь с иноземцами.

— Спросим, — согласилась Евдокия, — но сначала я попробую разузнать у людей попроще.

— Почему? Он не осмелится тебе отказать! — слегка обижено спросил Юрята.

— Вот сразу видно, что в твоём доме нет ключника или ключницы, — усмехнулся Ванюшка.

Евдокия осуждающе посмотрела на брата, но он заметил, как после его слов Юрята вспыхнул и неприязненно скривил губы.

— Мать сама справляется с челядью, — бросил он и вскочил на коня.

Дуня, не торопясь села в сани и посмотрела,успевает ли Силва найти себе коня. Ему уже подводили небольшого крепыша.

— Ванюш, ты приглядывай за этим торговцем, чтобы он не заплутал, и никто к нему не пристал.

— А ты куда?

— Мы сейчас возвращаемся на княжий двор. Я поспрашиваю у женщин про свободный дом с подходящим нам подворьем. Всё же город небольшой, и все про всех знают. А ты при случае познакомься с ключником и заинтересуй его, чтобы он за нашим котом приглядывал. О других наших делах не болтай.

— Дунь, мы в Москву поедем, а Пушка тут оставим? Ты же говорила, что не бросишь его.

— Съезжу в Москву и вернусь. Ты можешь тут остаться. Не хочешь погостить у князя? Он вроде бы неплохой.

— А ты одна в Москву?

— Со мной Юрята, Гришка и княжьи воины.

— А обратно ты поедешь только с Гришкой. Неизвестно, вернется ли с тобой Гусев, а княжьи вои точно в Москве останутся. Им-то чего сюда по-новой возвращаться?

— Если Юряту оставят в Москве, то дед даст мне своих воев, чтобы проводили до Дмитрова. А я одним днём поеду, так что не задержу их.

Ванюшка обиженно нахохлился, поняв, что с ним поездка продлится два дня. Дядьке на коне тяжко целый день скакать, а в санях подолгу сидеть он стесняется.

Во дворе Евдокию дожидался Гаврила. Дуня приветливо улыбнулась ему, отмечая, что парень выглядит усталым.

— Завтра я поеду дальше… на службу, — сообщил он ей.

— До весны там будешь?

— Воевода обещал весной отпустить, — подтвердил Гаврила.

— Не прижимает он тебя? — ничего не зная о пограничной службе, спросила, что первое пришло на ум.

— Нет, Зацепа честный и основательный воевода. Я сам согласился остаться на зиму, потому что у него не хватает людей. Ты ж видела, что литвины во главе с паном смогли найти тропку и пробраться вглубь наших земель.

— Князь будет зол, что такое случилось, — вздохнула она.

— Поэтому я спешу, чтобы сказать воеводе, что участвовал в погоне за теми татями.

— Это ты верно мыслишь. Я отписала деду, как всё было, да и старший отряда Кузьмич без утайки обо всём напишет, чтобы наши показания сходились и можно было дружно ответить на враньё Лыко-Оболенских. Иван Владимирович уж слишком изворотлив и жаден, чтобы не соврать и не попытаться задарма вернуть своё добро.

Дуня хотела попрощаться, но Гаврила поспешил спросить:

— Евдокия Вячеславна, а что ты говорила о силе, что ударила меня? И о другом, что мы объяснить не можем?

— Гаврила Афанасьевич, всё расскажу, но сейчас нет времени. Ты уж прости меня, но сегодня мне обязательно надо найти безопасное жильё иноземным купцам. Они очень важны для князя и груз у них ценный.

— Я помогу.

— Ты здесь кого-то знаешь?

— Я пару раз сопровождал воеводу до Дмитрова. Знаю, где он останавливался,и меня там помнят.