Книга Княгиня Евдокия 5, страница 3 – Юлия Меллер

— Кому? Куда? — голоса стали громче и возмущённее, несмотря на то, что многие собирались делать вид, что боярышни в палатах не существует.

— Вира в пользу казны! — громко провозгласила она. — А как вы думали? — удивилась Дуня и укоризненно покачала головой.

— А если отсутствовал по уважительной причине? — растерянно спросил князь Сицкий.

— Принести справку! — насупив брови, ответила боярышня и, не выдержав, расхохоталась. — Ой не могу! — плюхнулась она на стул и обмахиваясь листком бумаги.

— Дунька, мало тебя Еремей порол! — воскликнул Кошкин и пояснил другим: — Шуткует она.

Но это уже все поняли и посмеивались, толкая друг друга локтями и подначивая, что поверили.

— Евдокия, я же тебя просил! — со вздохом воззвал к её совести царь.

— Так я же разрядить обстановку, а то все смотрят на меня, как на врага народа!

— Правильно, не место девке в Думе! — сипло прокаркал старый Протасьич.

— А с другой стороны, — гордо вздернув подбородок, начала отвечать Евдокия, — в каждой шутке есть доля правды. Надо бы отрегулировать протокол посещения Думы и озвучить уважительные причины отсутствия. И чтобы справочки были на официальной бумаге, купленной у писаря.

Писарь с подозрением посмотрел на неё, перевёл взгляд на царя, а тот откинулся на спинку трона, задумчиво пропуская пальцы через бороду. Потом он дал знак записать дельное предложение, чем насторожил бояр. Все зашушукались, но под тяжёлым царским взглядом вскоре установилась тишина, и служилый объявил:

— Курицын Федор Васильевич! * С докладом о своем посольстве к Стефану.*

(*Стефан Великий — князь Молдавии).

Евдокия с удовольствием вывела полное именование думного дьяка и посла Курицына. Зарождающаяся мода на пренебрежительное именования людей окончательно сошла на нет. Теперь редко кого назовут Федькой, если только не хотят дать подзатыльник.

— Осенью два лета тому назад, — раскланявшись со всеми, начал Курицын, — молдавский господарь Стефан сместил с Валахского престола Раду Красивого и посадил туда Басараба Старого.

Евдокия старательно всё записала, намереваясь после узнать, кто такие Раду и Басараб. Так-то Курицын прибыл из Молдавии… или Венгрии? Во всяком случае Дуня слышала разговоры о Трансильвании, Валахии и Молдавии, в которых отметилось наше посольство. Османы там уже пролили немало крови, обложили тамошний народ данью, и Иван Васильевич решил поискать союзников против них.

— Но уже зимой Раду Красивый вернулся и сверг Басараба, — Курицын развёл руками, показывая, что сам удивлен.

— Дальше, — поторопил его царь.

— Весной следующего лета Стефан вновь посадил Басараба, но как только он ушёл, Раду прогнал его.

Бояре с князьями начали перешёптываться и посмеиваться над неудачником Басарабом, а Дуня возмущенно начала чиркать на своём свитке.

— Осенью того же лета Басарабу удалось самому вернуть себе Валахию…

— Но Раду опять пнул его под зад! — предположил князь Патрикеев и все засмеялись. Курицын улыбнулся и согласно кивнул.

— Всё так, выпнули Басараба, но люди говорят, что Раду Красивый болен и долго не протянет, так что рано или поздно, но в Валахии сядет Басараб.

— Ну и какой толк нам от этих поскакушек? — спросил один из бояр.

— Толк есть. Раду во всем поддерживает осман, а Басараб держит руку Стефана. Стефан же твёрдо стоит за православие.