Книга Опустошенный север, страница 100 – Юлия Меллер

Вторая женщина, прожившая рядом всю свою жизнь с леди Дан, сидела молча и тоже очень надеялась на замаячившие на горизонте серебряные рудники. Её, как и соседку, терзали мысли о вселенской несправедливости. Где это видано, за сопливую девицу давать огромнейшее приданое. Ладно бы страшна была, или спесива, или глупа…, впрочем, ум как раз под сомнением. В младенчестве, можно сказать, где-то умудрилась увидеть молоденького Ингвара и запомнила же его, зассыха, влюбилась, видите ли, столько лет ждала его. Куда Дикты смотрят, дочери так потакать. Ведь знали, что парень вернулся женатым, а они выжидают. Грех на душу заставили взять. Наперсница вздыхала, но особо чужестранку жалко не было, за себя тревожно, а за других переживать сердца не хватит.

Так и ехали обе женщины, в окружении небольшого отряда, подсчитывая каждую медяшку, не забывая ронять скупые фразы об экономии, старшему воину. В пути многое раздражало, часто застревали они посреди дороги, кони оказались избалованнее людей, то одно им нужно, то другое. Продвигались намного медленнее, чем хотелось бы, но изо дня в день, город становился ближе. Радостное настроение заполняло леди, основой его была предстоящая ей миссия пристроения сына к серебряному руднику. Долг матери будет выполнен и перед ребёнком, и перед родом.

Останавливаться в гостином доме у погруженной в мечты дамы не было даже в мыслях. Чернавка оплатила аренду дома на год и впоследствии эта расточительница, собиралась выкупить дом. В любом случае, есть, где остановиться. Оставалось надеяться, что сын проживает в городе, не забывая, конечно, о возложенных на него обязанностях. Приняв величественно-печальное выражение, леди Дан старшая постучалась и, не давая воину сына сказать ни слова, вплыла в гостиную.

— Сынок! — оставляя следы на чужом ковре, женщина окидывала взглядом обстановку.

В гостиной за столом разбирали бумаги Хассе и Мартин. Они, по мнению женщины, вылупились на неё как олухи, не проявляя должной учтивости и уважения.

— Что сидите, приветствуйте хозяйку, — зло бросила им поучение. Распустил сын своих людей. Они, конечно, воевали, товарищи, «спина к спине», «рука помощи», но всё это в прошлом. Раньше бывало, мужичьё дальше сеней не пускали, а эти наглецы в гостиной сидят. Говорила она в своё время мужу, нечего поощрять всякого, кто меч держать в руках умеет, так нет же, женщина, видите ли, ничего умного сказать не может, а вот оно как, скоро в спальнях хозяйских неучи поселятся. Вовремя она приехала. Очень вовремя. Не зря сердце материнское чуяло, что торопиться нужно, порядок наводить.

Мысли старой Данихи, новыми не были, поэтому многого времени не потребовали. Хассе с Мартином ещё вставали, а у неё уже срывались следующие слова.

— Совсем совесть потеряли сидеть в господских помещениях?! Небось, бумагу пользуете хозяйскую! А ну кыш отсюда!

Не знающие, как себя вести, что делать, мужчины неловко вышли из-за стола и собрались выйти на кухню.

— Мама? Что вы здесь делаешь? — с невыразимым удивлением Ингвар вышел из спальни, заслышав голос матери, и поспешил убедиться, что ему не кажется. Ксения же спАла с лица. Предела наглости, похоже, у свекрови нет.

— Сынок, что же ты не обнимешь меня, неужели не рад, — достав платочек, женщина протягивала руки обнять, заодно приголубить и утешить сына. Немного насторожил цветущий вид мальчика, всё-таки она предполагала, что он будет дольше оплакивать привезёнку, но так-то лучше.