Книга Искра. Волчьими тропами, страница 152 – Юлия Меллер

— Лес наполнен жизнью, и я полноценный его житель, — счёл нужным пояснить шаман.

— А лес и его жители не обижаются на то, что мы расчищаем территории, что-то строим… — спросил Торр.

— Мы действуем в согласии с лесом. Наша энергия ему полезна, и лесное сообщество устраивает, что мы хлопочем там.

— Но мы рубим деревья, — не успокаивался Торр.

— Все живущие в лесу в какой-то мере используют лес для собственного обустройства. Деревьям не полезны дупла или норы в корнях, но у всего есть смысл. К тому же лес — это не только видимая всем часть, но ещё и сложнейшее энергетическое сообщество. Одно только наше присутствие в глухом лесу уравновесило множество потоков разлитой там свободной силы.

— Но всё хорошо в меру, — наставительно произнесла Искра, видя, что шаман увлёкся.

— Да, — сразу же подтвердил Войтек, — на территории леса не надо строить города, но небольшим поселениям с огородами и полями лес будет рад.

— А Искра говорит, что когда-нибудь мы будем жить, как вампиры, в городах, — подключились к разговору мальчики.

— Вполне возможно, — кивнул шаман.

— А где мы будем их строить?

— Есть места, — загадочно ответил Войтек и поднялся. Пора было продолжить путь.

Стая Старха молча встречала бывших соклановцев, сменивших звериную ипостась на человеческую при подходе. Они таращились на красующихся в новых платьях Искру, Аю и козявку Рюю. Не могли поверить в то, как окрепли и подросли щенки, а Торр… Он больше походил на взрослого оборотня, чем на подростка!

— Это же омега! — воскликнула одна из женщин, указывая на Войтека.

Все зароптали: на никчёмном омеге были надеты кожаные штаны с новенькой рубахой и шерстяной жилеткой! А обут он был в короткие сапожки, хотя ещё не было холодно. Кто позволил носить ему такую роскошь? Но тут взгляды перемещались на детей… и те тоже пришли обутыми.

Старх не сводил взгляда с Искры. Он согласился на все условия брата только для того, чтобы вновь увидеть её. Эта оборотница не шла у него из головы, и за это он ещё больше ненавидел её.

Ненавидел, но даже в мыслях не смел думать о том, чтобы причинить ей серьёзный вред. Ему хотелось, чтобы она увидела, как он хорош и сожалела о том, что не стала его самкой. Он мечтал, чтобы она смотрела на него так же, как на брата. Он нуждался в её ласковом взгляде, одобрении, присутствии рядом… и эта зависимость была ещё одним поводом к болезненной ненависти.

Никогда ещё Старх не размышлял так много обо всем на свете, как в последнее время!

Та трёпка, что устроили ему вампиры, когда он пришёл за своим наваждением, навсегда что-то изменила в нем. Он умирал. Непобедимый и неустрашимый воин умирал, зная, что привёл за собой вампиров к той, что должна была жить!

Всё, что случилось потом, заставило его чувствовать себя набедокурившим неразумным щенком. Она всё исправила, а он поплёлся домой.

Дома стая гудела осиным роем, передавая друг другу то, что видели бойцы в стае Рохха. Зависть разливалась по сердцам многих самок, и они изо дня в день что-то нашёптывали своим партнёрам по ночным игрищам. Тогда Старх заставил женщин заняться активным собирательством и лучше кормить щенков, а за недовольными следил сам, увеличивая требования.

Но что-то пошло не так. Чем больше копилось в землянках вкусных корешков, тем больше возникало проблем с их сохранением. Старх не понимал, почему у одних самок всё лежало в приличном виде, а у других гнило, насыщая спёртый воздух землянок невыносимой вонью.