Книга Дорога к счастью, страница 51 – Юлия Меллер

— Мне шлюхи в доме не нужны. Ты уволена.

Она замерла и вот теперь искренне опалила его злым взглядом.

— Пошла вон.

Он проследил за её уходом и подумал о том, что это уже традиция, установленная иномирной душой — разгонять обслуживающий персонал.

Имрус допоздна крутился возле спальни жены, не решаясь войти. Он обещал ей, что больше никогда не принудит её к близости, но ведь многое изменилось. Начать с того, что его слова были произнесены чужой душе и закончим тем, что отныне всё может быть иначе.

Он разбудит тело своей жены! Он уже знает, что ей понравится; он откроет для неё целый мир удовольствия и наслаждения. Если она узнает, поймёт, как это прекрасно — любить, то это перевернёт её жизнь.

Он открыл дверь и сделал шаг в спальню Талейты. Под ноги попала подушка и он едва не споткнулся об неё. В сердцах пнул ногой её и подумал о том, что такое обилие мелких предметов очень раздражает. Раньше ему было все равно, но сейчас, как назло, он обратил внимание на тяжеловатый запах лежалых тканей, на то, что эти подушки — словно баррикада. Иномирная душа повсюду старалась открыть окна, чтобы выветрить этот запах, расчищала пространство, а его жена вновь всё позакрывала и обложилась тряпками.

Имрусу стало противно от самого себя. Разнюнился! Пришёл соблазнять Талейту, а сам как старый дед-ворчун цепляется за мелочи и вспоминает, как раньше было. А что значит это «раньше»? Много ли его было, чтобы цепляться за него? По сути, один день! Что же он сразу не оценил всё что происходило?

— Что вам угодно? — холодно спросила лэра, переворачивая рисунок, который рассматривала.

Имрус подошёл к ней и дал знак рукой, чтобы она поднялась. Стоя, друг против друга, он смотрел на неё, а она опустила глаза, и непосвящённому наблюдателю они показались бы интересной парой.

— Талейта, любовь моя, — начал генерал и заметил, как плечи жены выпрямились до предела, — мы плохо начали нашу жизнь, но у нас есть шанс всё поправить.

Он нежно провёл пальцем по её щеке, коснулся мочки уха, вынул тяжёлую, свисающую серьгу. Второй рукой притянул девушку за стан ближе к себе и, поглаживая спину, принялся нежно целовать в висок, скулу…

Она никак не реагировала, но Имрус не сдавался и осторожно подбирался к более откровенным ласкам.

— Что ты тянешь? Давай быстрее, а то меня стошнит от тебя! — вырвалось у Талейты, и она сноровисто залезла на кровать, задирая платье.

Имрус остался стоять, наблюдая, как она ползёт по постели, дёргано комкает подол и предоставляет доступ к тому, что ему нужно. Он мог бы разозлиться и грубо взять то, что столь небрежно бросают ему, но стало так противно!

Противно от всего: от сотни подушек, от тяжёлых тройных штор на окнах, от полностью закрывающих пол и стены ковров, от сложенных в каждом углу пледов, от удушающего запаха — и от самой Талейты с высокомерным лицом и раздвинутыми ногами.

Та душа отдавалась ему, потому что хотела его, а благородная лэра выплачивает обязательства по договору купли-продажи так же, как продажные женщины. Она ему сейчас неприятна, но он не смеет винить или упрекать её. Он помнит, что это он сломал ей жизнь и она всего лишь отвечает ему. Но иногда он смотрит на те пары, у которых были более веские причины для разногласий, кроме как люблю-не люблю, и всё же они с годами притирались друг к другу! Талейта могла бы смягчиться…