Книга Во славу человечности!, страница 206 – Юлия Меллер

— Раз моя многолетняя служба альфе больше его не устраивает, то я могу покинуть замок.

— Не так быстро, хитрая волчица, — усмехнулся Черен, — у меня есть против тебя обвинения, и пока что твои ответы меня не удовлетворяют.

— Ты мстителен, бета, никак не можешь простить мне, что я тебе отказала и не разделила с тобой постель?

— Хорошая попытка, Чарна, но ты переоцениваешь своё значение для меня. Я предпочитаю волчиц помоложе и утончённее, а ты как была горластой деревенщиной, так и осталась.

Лейны смотрели за всем с любопытством, оборотни воспринимали всё ближе к сердцу и не знали, чью сторону принять: Чарна для многих была символом и надеждой на лучшее будущее для их детей. Раз она смогла подняться из низов благодаря своей силе и целеустремленности, значит, может получиться и у других.

— Ты обвиняешься в попытке отравления королевы лейнов. За это тебе полагается смерть. Ты виновата в распускании слухов, порочащих её. За это тебе вырвут язык.

Свист и лёгкий гул были ответом на прозвучавшие слова беты, но он сурово осмотрел взволновавшийся народ и продолжил:

— Это лишь часть обвинений. Ты обвиняешься в отравлении предыдущего вожака и в том, что переложила вину на его жену. Ты напрямую и косвенно виновата в гибели всех слуг, исполняющих работу в те годы в замке.

Несколько секунд тишины. Лейны не очень представляли, о чём речь, им важна была только их королева, а вот оборотни вскоре взорвались криками. Ничего нельзя было понять — верят они или нет, рады, что преступница найдена или ничего не хотят слышать, но Черен продолжал свою обвинительную речь, где гораздо проще, чем давеча Аня, рассказал всю историю о двух подружках. Потом вышел хромающий старый бета Энир и подтвердил каждое слово. Когда стало известно, что Алья была беременна, но на неё всё же устроили охоту, то проклинали всех бет, принимавших участие в суде, а когда узнали, что жена вожака ждала трёх малышей сразу, то Чарну чуть не разорвали на месте.

— Хочешь оправдаться? — чуть наклонился к ней Гор, выдавливая из себя эти слова.

— Я могла бы с лёгкостью оправдаться! — высокомерно заявила она и хотела продолжить, но Черен ей не дал:

— Э, нет, псица, у меня на руках письма, где ты писала нескольким командирам, которых просила принять нерадивых слуг на службу и дать им возможность кровью смыть их позор. Сохранилось более десятка писем — и везде текст один и тот же! Ты можешь змеёй выкручиваться по поводу того, как отправляла на тот свет служанок, старых слуг, но армейский след ты затереть не могла. У меня не только письма, но есть те, кто слышал, что болтали посланные тобою на смерть слуги.

— Болтали! — хмыкнула Чарна и с ненавистью осмотрела окружавшую её толпу. — Как же я вас всех ненавижу, — выдохнула она, — знаешь, Гор, я даже рада, что всё закончится. Если бы я тогда знала, что, убивая Герма, убиваю себя, то придумала бы что-то другое.

Все ахнули, её слова передавались дальше, и споров о том, виновата она или нет, больше не было. В тишине Чарна поведала свою версию давнишних событий.

— Твоя мать — глупая мечтательница, она очень любила фантазировать. Ты знаешь, что её бабка была человеком? Всего лишь один глупый поступок в виде женитьбы на человечке — и весь род стали считать странным. Но это их дело. Мне их жалостливость сыграла на руку, и после того, как со мной развлеклись проезжающие мимо господа, меня отвели в лес к спрятанной там Алье. А эта дура оказалась не промах и уже обихаживала там сильного, матёрого волка.