Книга Во славу человечности!, страница 271 – Юлия Меллер

— Думаю, да. Я буду держать дистанцию между нами, чтобы мы не превратились в любовников. Живя здесь, я полностью в твоей власти, и только твоё уважение ко мне будет порукой, что обо мне не пойдёт слава очередной бедной девочки, обесчещенной тобою.

— Это будет нелегко. Я горю при мыслях о тебе. Ты для меня самая желанная, и я чувствую, что ты всем телом отвечаешь мне.

— Ни один мужчина не вызывал у меня столько трепета и жажды прикосновения, — подтвердила Аня, — но я не вступлю в союз, пока ты не станешь доверять мне. Я хочу, чтобы ты спал рядом со мной спокойно, не ожидая подвоха или тем более удара.

— Я подожду, — согласился он, — не хочу видеть в твоих глазах страх, когда я агрессивен. Если бы ты не лезла в государственные дела…

— Это невозможно.

— Невозможно, — согласился он, — тогда ты не должна бояться меня.

Аня представила его нависающим над ней, и возразила:

— Но можно же быть не таким пугающим?

— А ты могла бы мне больше рассказывать о подоплёке многих дел, которые ведёшь?

— Ну, это всё сложно… Я часто разделяю тебя как мужчину, которому можно и хочется признаться во многом, посоветоваться, и как правителя, когда любое моё признание может быть использовано против меня или моего народа.

Он усмехнулся. Аня думала, что он сейчас скажет, что раз она не может сделать то, что он просит, то какой тогда спрос с него, но он принялся оправдываться:

— Я всегда стараюсь сдерживаться при тебе, но большая часть моей жизни — это походы. Стая всегда должна чувствовать исходящую от меня силу и власть. Всё, что может напугать тебя, я запираю внутри себя, но мы общаемся часто и подолгу, моя запертая сила начинает бурлить, ища выхода. Мне необходимо время, чтобы найти равновесие и по-новому распределять мощь своего зверя. Ты же обладаешь такой же силой и тебе это должно быть понятно.

— Я… — хотелось признаться, что она совсем не управляет своим «берсеркерским безумием», что не может давить на оборотней по желанию, как это делает он или другие альфы, но зато ей кажется, что ей удаётся воздействовать даже на медведей, а может, и на другие виды оборотней.

Хотела! Но промолчала, поскольку не особо разобралась в своей способности, да и не была уверенна, что обладает ею одна. Ей казалось, что тот же Кирам мог стать берсерком, если бы его пробило на сильнейшие эмоции. В общем, не стоит делиться такими тайнами, раз они с Гором не совсем вместе. Мало ли как жизнь повернётся!

Гор отошёл от Ани и сел в кресло, не отпуская её взглядом, а она осталась стоять, понимая, что время откровений закончилось. Надо либо всё посылать к чертям, шепча, какие они дураки, что усложняют себе жизнь и лезть обнимать, целовать его, соглашаться на всё — либо продолжать дружеское сотрудничество с вежливой дистанцией.

Аня видела, что Гор вцепился в подлокотники, будто удерживая себя на месте, смотрел, словно ждал, что она всё же шагнёт к нему, бросится в объятия, но вопрос доверия слишком болезненный, чтобы проигнорировать его и, Аня, снова плача, отступала от Гора шаг за шагом, пока он не вскочил и не скинул злым махом со стола все предметы и не рявкнул:

— Да будет так!

— Да будет так, — прошептала она и вылетела из кабинета.

Какое-то время Гор и Анна избегали друг друга. Каждый из них хотел бы переиначить последний разговор или забыть его, но он был, и озвученная проблема существовала.