Книга Во славу человечности!, страница 324 – Юлия Меллер

— Ну, разве можно так скручивать одежду? Она портит тебе весь вид! — и принималась облагораживать его, пока не увидит Гора.

— Аня! Зачем ты его гладишь?

— Не знаю, всех люблю! — счастливо улыбалась она.

— А я?

— Так я и люблю всех, потому что ты рядом!

— Меня в облике зверя ты не гладишь, — оттесняя возлюбленную от других волков, он тянул её в сторону.

— А ты и не показываешься, — удивилась девушка, осознавая, что это действительно так.

Гор тут же скинул одежду на снег и обернулся. Аня замерла, потом сделала шаг к явно волнующемуся зверю.

— Я вот как-то не задумывалась, это ты — или волк?

Зверь посмотрел на неё очень выразительно, значит, соображает по-человечески. Волк осторожно, будто прося, наклонил голову, подсовывая её ей под руку.

— Гор, ты очень красивый и грозный! — осторожно проводя по его шее, тихо заговорила она. — Вот не знай, что это ты, я бы никогда не решилась тебя погладить.

Волк посмотрел на неё с обидой и указал мордой на недавно обласканного волка, отбежавшего в сторону. Аня наклонилась к его уху:

— Ты только никому не говори, но тот волк похож на игрушечного! Ему бы бантик на шею и тапочки с крупным цветочком на лапы, можно ещё одежды пошить, чтобы украшать его. Он такой милый!

Волк в изумлении посмотрел на неё, потом на… страдальца и закхекал! Кто бы мог подумать, что крутится в головах лейнок, тянущих руки к некоторым оборотням в зверином обличье! Потом он подозрительно посмотрел на Аню и гордо встал перед ней.

— Ты чего?

А Гор прошёл в одну сторону, рыкнул на кого-то, после развернулся и горделиво прошёлся обратно. Аня поняла, что он красуется перед ней, но не хочет быть няшкой. Она в умилении сложила руки, но тут же опомнившись, восхитилась им:

— Ты великолепен! Мне даже хочется пасть ниц, чтобы склониться перед тобою!

Морда волка тут же развернулась к ней и Аня, улыбаясь, интенсивно закивала, подтверждая свои несколько льстивые слова. Ему было очень приятно, но сомнения на морде остались. Он тут же обернулся в человека, хотел было броситься к ней, но она строго указала ему на штаны.

Она не одна женщина тут, так что нечего сверкать ягодицами и быть темой обсуждения поварих. Уж эти дамы так приласкают, что вся империя будет пожизненно разглядывать его зад и не только, проверяя правдивость их слов.

Как только штаны были надеты, так он подхватил её на руки и забежал в их вагончик. Ему требовалось обладать ею вновь и вновь, он нуждался в её внимании, он не уставал слушать о том, что он самый-самый, он торжествовал, впитывал, наслаждался, видя её зависимость от него и пропадал вместе с нею, даря себя без остатка.

Он уже не мыслил жизни без Ани и твёрдо знал, что не растворяется в ней до последней капли только потому, что она уважает его самостоятельность и видит в нём лидера. Иногда не верилось, что такая необыкновенная, выдающаяся девушка столь высоко его ценит, но она не скупилась на выражение своей любви, и ему удавалось посмотреть на себя её глазами. Она не сомневалась в том, что только он удержит государство от безрассудства и поведёт всех по светлому пути созидания. Она верила в него так, как не верил он сам.

И это было действительно так: Аня не складывала с себя ответственности за происходящие события, но она очень хорошо разглядела потенциал Гора. За его плечами не было её образования, сотен прочитанных книг, целеустремлённого освоения информации по необходимым вопросам, конкретного опыта по управлению в постоянно меняющихся условиях и думающего, поддерживающего народа.