Книга Во славу человечности!, страница 56 – Юлия Меллер

— Ваша жена красива и, скорее всего, в городе её у вас отберут, — строго произнесла она, а Кирам повторил слова правительницы для упёртых мужиков, которые делали вид, что не слышат её.

— Если она понесёт от сильного оборотня, я не откажусь от щенят, — бросил один, а второй с негодованием посмотрел на него.

— Жена — это душа хозяйства. Если душа живая, она сбережёт добро мужа, поможет увеличить его, а если хозяйством ведает сломленная душа, то ничего, кроме разорения, ждать не приходится.

Аня говорила медленно, чтобы каждое слово доходило до дурных мужей. Впервые за время спора они посмотрели прямо на неё. Рядом с ней стояли воины, её можно было принять за важную оборотницу, но было в ней что-то ещё, что заставляло подчиняться. Это неправильно, это непривычно, но они всё же смотрели на неё, слушали и готовы были принять её решение.

— Отведите женщину в сторону и вернёте её, когда я скажу! — скомандовала Аня своим людям. Девушки подбежали и утянули за собой оборотницу.

— Принесите сюда зёрна, ступку, рыбу, нож, разведите огонь.

Лейны бросились выполнять. Оборотни стояли молча, только глазами хлопали, как всё быстро исполнялось.

— Позовите сюда женщину, — обратилась она к девушкам. — А от вас я требую тишины, — строго посмотрела на мужей.

Оборотница вернулась обмотанная красивой шалью, которую подарила одна из сердобольных танцовщиц.

— Как тебя зовут? — спросила правительница женщину.

— Фая.

— Фая, приготовь мужу еды.

Больше Аня не произнесла ни слова, но глазами показала на подготовленные продукты.

Женщина стояла растерянная, ожидая пояснений, и не знала, за что взяться. Беспомощно окинув взглядом обоих мужчин, она подумала и взялась толочь зерна. Движения её были сноровистые, и через несколько минут у неё уже была готова грубоватая мука. Она, торопясь, развела её водой и попыталась пристроить на горячем камне маленькие лепёшки. Рыба осталась нетронутой. Несомненно, потом бы она взялась за рыбу, но все видели, что начала она с зёрен и с волнением поглядывала на мужа из долины.

— Достаточно. Скажите, лейны, увидели ли вы, в каком хозяйстве будет достаток?

— Быть ей крестьянкой! Жена пахаря! — закричали с разных сторон.

Аня обратилась к оборотню-рыбаку:

— Теперь ты понимаешь, где её место? Видишь ли ты, что пытаешься посадить в свою семью чуждую душу?

— Вижу, не дурак.

Анна кивнула. Она не стала морализаторствовать по поводу его вмешательства в чужие договорённости, создание разлада между семьями, и что мнение оборотницы вообще не учитывалось. Оставалось верить, что с землепашцем Фае действительно будет лучше, раз его интересы она учла и первым решила покормить, да и смотрела женщина на него не пугливо, а с надеждой.

— Впредь будь спокойней в выборе жены. Не всякая добытая красавица к добру и благополучию, но это ты уже знаешь.

Вот такой случай произошёл в дороге. А вообще всякое бывало. Однажды мимо бежали волки, и в ушах у них были серьги, а на мощных шеях висели толстые золотые цепи. Лейны уже привыкли к этому зрелищу в городах, но всё равно смотрели, вытаращив глаза, а волки смешно кхекали, но не остановились, а побежали дальше по своим делам. И ведь могли пронестись сбоку, скрытые листвой, но они намеренно прошуршали лапами по дороге, звеня золотом.