Книга Во славу человечности!, страница 83 – Юлия Меллер

— Ну, чего у тебя, дай сюда свои бумажки! — буркнул вожак.

— Та-а-ак, — невольно вырвался тяжёлый вздох, — воровство, взятки, превышение власти, уничтожение соперников, двойные договоры… м-да, и всё это на протяжении тридцати лет. Засиделись кошаки на этом промысле. Значит, для меня улова нет, рыбка, видите ли, не подплывает к берегу, а на самом деле всё идёт на сторону? Так, а мой сын что же?

— Заступается за воров, говорит, что всё поклёп, но у меня несколько папок свидетельских показаний!

— Ну, ладно, ладно, расшиперился, правдолюб. Столько лет сидел, носа не совал в их дела, теперь чего же булькаешь?

— Сердце за дело болит.

— Ты мне-то шепни, никак, лейновская правительница свою ручку приложила к этому делу?

— Ну-у, — замялся судья, не зная, признаваться или нет, — не только она. С разных сторон недовольство…

— Хваткая, — улыбнулся вожак, и строго посмотрел на судью, — значит так: стой на своём, а сыну под нос суй доказательства! Он должен видеть, кого берёт под свою защиту! Хочет заступиться — пусть покроет сам предъявленные недостачи! И обо всём мне докладывать! Понял?

— Всё в точности исполню! А ежели дело до угроз моей жизни дойдёт?

— Я сказал — сразу ко мне!

И началось!

Калья из томной кошечки превратилась в требовательного зудящего комара, Вайш выглядел дураком, защищая тех, кто обворовывал его же карман и терял уважение судьи и тех, кто следил за этим делом, а авторитет Анны рос у причастных к делу оборотней. Она всего лишь гостья, но сумела сурово ответить на неуважение. Это оборотни понимали и уважали.

Вожак расстраивался, что сын попал в такую невыгодную для него ситуацию, но ожидал, что тот извлечёт урок. Даже Криш уже смеялся над ним, и лишь родство спасало сопляка от поединка.

Утром, в день объявления всему клану о предстоящей помолвке, к Анне пришёл глава семьи Вальясов.

— Я приношу вам свои извинения за поведение дочери. Она младшая и, возможно, мы её немного избаловали, — очаровательно улыбаясь, произнёс красавец-оборотень.

— Возможно, — согласилась Анна. — Девочек хочется баловать и нежить.

— Очень рад, что вы это понимаете и не держите зла на неё.

— Конечно, понимаю! Ведь меня тоже балуют, и я не привыкла, чтобы ко мне относились, как к рыбьей кости. Я ненавижу тех, кто ведёт себя так, как ваша дочь.

Оборотень молча смотрел на человечку и не понимал, как дальше вести себя с ней. Аня сочувственно улыбалась и ждала. Глава семьи подумал и решил подойти к делу с другой стороны.

— Наша семья многого лишилась в результате учинённых проверок…

— О, не жалейте о потерянном, ведь всегда может быть хуже.

Оборотень поперхнулся.

— Нас не оставляют в покое…

— Понимаю, — прервала Анна, копируя нетерпеливый тон его дочери, — ведь меня тоже не оставляют в покое.

Мужчина смотрел на неё, не моргая, потом, пытливо следя за её лицом, произнёс:

— Моя дочь покинет замок сегодня же.

— О, тогда не понимаю, что же вы теряете здесь время, ведь меня ваше дело больше не интересует!

— Могу ли я надеяться, что нас больше не будут тревожить проверками? И что должности останутся за членами моей семьи?

— Закон не в моей власти. Ответить за выявленные преступления придётся. Хочу заметить, и со мной согласен ваш вожак, что вся отрасль не может находиться в одних руках, так что о возвращение должностей забудьте, но думаю, у вас хватит опыта и влияния отстоять то, что ещё не потеряно.