Книга Не жизнь, а роман!, страница 93 – Юлия Меллер

— Это глупо — терять такого мастера, как вы мне расписали, — хмурился Леон.

— Любая тонкая работа предполагает, что в неё надо вкладывать душу, а у Добрана она плачет по родным. Я дала ему слово, что помогу добраться до дому, и он будет стараться, но если вы хотите сделать меня клятвопреступницей, то знайте, что вы просто погубите мастера и он сначала будет пытаться бежать, а если посадите его на цепь, то он медленно умрёт, а пользы от его работы мы не увидим.

— И всё же, вы, прежде чем давать слово, должны были переговорить со мною, — упирался Леон.

— Но на каком основании я бы его забрала с пути? Он свободный человек!

Тут наследнику нечего было возразить и, мягко поглаживая парня по плечу, Катя продолжала увещевать:

— Я немного знакома с работой стеклодувов, но мне нужна помощь. Никто из мастеров не будет делиться своим искусством даже под страхом смерти. Это удача, что нам удалось договориться о добром сотрудничестве с этим русичем.

— А если он нас обманет?!

— Он в зависимом от нас положении, и это ему страшно, что мы обманем его, — Катерина держалась доброжелательно, помня, что перед нею подросток, на которого взвалили большую ответственность, и он боится ошибиться, не оправдать доверие отца.

— Дело чести выполнить договор! — Леон, наконец, нашёл для себя то, за что ему легче всего зацепиться и в случае чего оправдываться. — Вы дали слово, значит, мы его сдержим.

«Ну, слава Богу!» — выдохнула Катя и продолжила рассказывать о том, что видела по дороге, какое на неё произвёл портовый город Ла-Рошель.

— Там будто бы больше свободы, люди легче в общении и смелее! — с улыбкой делилась она впечатлениями.

Леон с удовольствием слушал новости. Мачеха рассказывала интересно, эмоционально, и частенько они оба отвлекались на небольшие споры, а поздно вечером он делился услышанным с очаровательнейшей Евой, во многом ради того, чтобы она смотрела на него с восхищением.

В её глазах он видел себя полновластным сеньором, вершителем судеб, тем, кто может с лёгкостью как карать, так и одарять. Её восторженные глазки, нежные щёчки и пухлые губки кружили ему голову, а скромность и пугливость позволяли ощутить себя взрослым мужчиной, которому уже пришло время добиваться дамы, а не пользовать по-быстрому первую подвернувшуюся прислугу.

Он слышал, что надо осторожно и нежно обращаться со знатными девами. При виде Евы ему вспоминались слова бабушки или даже дяди Алейна, что необходимо вести неторопливую осаду, со множеством красивых слов и приятных сердцу девы поступков.

С удовлетворением Леон наблюдал за меняющимся поведением юницы и начал понимать слова некоторых мужчин об охоте за женским сердцем. Можно брать любую девку и ни о чём не задумываться, а можно делать так, что лучшие представительницы женского племени будут сами прибегать и предлагать себя. Для некоторых это намного приятнее. Леон с завистью смотрел на таких мужчин и втайне мечтал быть похожим на них. Он даже никогда не исповедался в этом грехе, боясь, осуждения в тщеславии. Одно дело — взять тело ради того, чтобы сбросить напряжение; другое — вместе с телом забрать душу.

Ева была готова сразу делать всё, что бы он ни приказал, но Леону не хотелось торопиться. Он намеревался выжать из неё весь восторг до капли, прежде чем подпустит её к себе. Она должна оценить ту честь, что он ей окажет!