Книга Не жизнь, а роман!, страница 98 – Юлия Меллер

Катерина, раздосадованная встречей и опасаясь последствий, провожая неприятных гостей, не пожелавших остаться на ночь, сунула в руки сопровождающей настоятельницу сундучок со своим лучшим мылом.

— Вот, сёстрам от меня подношение, а это, — она тихонько впихнула в руки женщины плотно свёрнутый рулончик из шёлковой ткани, — лично вам.

Та вскинула глаза и, увидев подтверждающий кивок, быстро спрятала подарок в рукав, а Катерина добавила:

— Мне жаль, что всё так получилось, но, похоже, с отцом Жюлем я быстрее нашла общий язык, чем с вашей настоятельницей.

Та стрельнула глазками в местного священника, брезгливо кривящего губы монашкам вослед и вздохнула:

— Мать болеет с зимы, характер её из-за перенесённых тягот испортился.

Катя хотела бы сказать, что сидела бы тогда дома и не разносила бы инфекцию, но, конечно, промолчала, лишь понимающе кивнув. Наговорили друг другу достаточно, да ещё при свидетелях. А ведь если подумать, то не от хорошей жизни Мать побирается, а она не от хорошей жизни жадничает. Народа в замке нынче много, вот это и сбило с толку настоятельницу.

«Вообще-то надо бы съездить в монастырь и посмотреть своими глазами, что там и как», — решила Катерина, так и не определившись в своём отношении к гостье.

Поздно вечером, практически ночью Катя, честно отстояв почти час в засаде, поймала Еву, скребущуюся в покои Леона. Парень спал, как говорится, без задних ног. Дидье выполнил своё обещание, и наследнику едва хватило сил добрести до кровати, чтобы рухнуть, не раздеваясь.

Ему поблажек, как Еве на кухне, никто не устраивал, и бессонные ночи сделали своё дело. Как бы девчонка ни орала, надеясь разбудить своего покровителя, он не проснулся, а Катерина за ухо притащила её к Манон.

— Чтобы завтра же Евы здесь не было, — велела она, вталкивая девочку в комнатушку управляющей.

И каково же было её удивление, когда на следующий день ничего не изменилось! Вот тогда Катя пересмотрела своё отношение к управляющей, которую вчера всё же пожалела, оставив в замке, не упоминая об их уговоре.

Окружающие её люди оказались не так просты, как она думала, да ещё напористы, и похоже, в сочувствии нуждалась именно она.

Леон взял Еву под своё покровительство и противопоставил себя мачехе. Он не хотел с ней ссориться, не желал как-то оскорблять и унижать её своим решением, но Ева так плакала, так мило заглядывала ему в глаза, что он поддался ей.

Чуть позже, когда Дидье объяснил ему, что он сделал, то отменять своё решение тоже было неправильно, а что делать дальше, Леон не знал, и втайне радовался, что уезжает.

На следующий день он почтительно склонился перед мачехой, прося её благословения и умчался с Рутгером отлавливать браконьеров, разбойников или другой сброд, а Катерина осталась с управляющей, которая себе на уме, и с девочкой, поверившей, что она будущая хозяйка замка. Вот так, ни много ни мало, но она считала, что раз мадам Катрин, неизвестно откуда появившуюся, взяли без приданого замуж, то и её юную, красивую обязательно возьмут.

«Ремня бы им всем», — ворчала Катя, поняв, насколько глупая сложилась ситуация.

Она видела, что Леон увлечён девочкой, но не более того. Дидье подсказал ей, что юный наследник как бы репетирует на Еве своё будущее общение со знатными девами, но по молодости лет он ещё о многом не задумывается.