Книга Драконова Академия. Книга 6, страница 64 – Марина Эльденберт

— Вот только не надо обвинять меня в расточительстве, — фыркнула она.

— Я ни в чем тебя не обвиняю. Просто говорю, что иногда можно взглянуть на жизнь под другим углом и увидеть нечто новое и интересное.

В корзинке с охлаждающими артефактами лежали продукты, но они ее так и не открыли. Надо было все красиво разложить, но все, на что хватило Амильены — это красиво лечь поверх клетчатого пледа самой. Сейчас она окончательно расслабилась и откинулась на спину, заложив руки за голову. Когда она в последний раз так лежала, просто глядя на небо и ни о чем не думая? Кажется, никогда.

На ней с детства был целый ворох обязательств, который она таскала на себе, как океанский ползун — свой домик. Это только кажется, что если ты родилась в аристократической семье драконов, тебе повезло. Нет, ей определенно повезло, что отец не заставил ее выйти замуж, особенно когда пришел в ярость из-за истории с Валентайном, но…

Странное дело, сейчас она вдруг поняла, что та история тоже больше не причиняет боли. Она больше не чувствовала себя виноватой за то, что совершила такой выбор, который долгое время считала ошибкой. А даже если он и был ошибкой, за которую она расплачивалась до сих пор, в этом участвовали две стороны. Когда Амильена предпочла отвернуться от Валентайна, он в ответ предпочел отвернуться от нее.

Значит, не так уж сильно они были нужны друг другу.

Значит, связывающая их нить была просто тонкой паутинкой, которая порвалась от первого же порыва ветра.

Поразительно, что она долгое время винила себя за свою трусость, а Валентайн… он просто принимал это как должное.

— У тебя на волосах бабочка.

— Что? — даже не сразу поняла она.

— Цветочная бабочка. Не шевелись.

Амильена и правда замерла. Сегодня она не стала собирать волосы в прическу, поэтому рыжие пряди свободно расплескались по пледу. Мгновение — и Въерд уже показывал ей вцепившийся в его палец насекомое. Огромная, с ярко-зелеными крыльями и оранжевыми пятнами на них, бабочка шевелила усиками и улетать, кажется, не планировала.

— Смелая, — задумчиво произнес Въерд. — Совсем как ты.

Амильена так и не поняла, это было про окрас или про смелость, потому что бабочка внезапно сорвалась с его пальца и взмыла ввысь. А Берроуз неожиданно закрыл собой небо, опираясь ладонями о плед по обе стороны от нее.

И, прежде чем она успела хотя бы что-то сказать, он ее поцеловал.

Поцелуи не были для нее привычными, Амильена не привыкла целоваться. Хотя бы потому что Валентайн ее не целовал. Когда так надолго зацикливаешься на одном-единственном мужчине, потом очень сложно привыкать к тому, что бывает иначе. Понимать, что бывает иначе.

Вопреки ожиданиям Берроуз не пытался ее подчинить или доминировать, он словно исследовал ее с любопытством ученого, которому стало интересно, к чему все это приведет. И поцелуй у него получился неспешным и изучающим, мягким. Он не старался трахнуть ее в рот, скорее, прислушивался к ее отклику. К тому, как ей нравится.

Проблема заключалась в том, что Амильена сама не знала, как ей нравится. Или же это была не проблема? Она просто позволила себе отдаться этим мгновениям, приоткрывая губы. Чувствуя скольжение его языка, ласкающее, чувствуя, как их языки переплетаются, а поцелуй становится более глубоким, откровенным и острым.