Книга Драконова Академия. Книга 4. Том 2, страница 7 – Марина Эльденберт

Снова упорно стараясь не смотреть вниз, вообще избегая его взгляда.

— Да почему хватит?! – процедил он. – Я не пойму, почему ты так упорно сопротивляешься тому, чего хочешь!

— Я с Валентайном, – охладила его пыл. – И ты прекрасно это знаешь.

На его лице заиграли желваки.

— Ты с Валентайном, – зло произнес он. – Да что в нем такого, что ты его за все прощаешь!

— За что – за все?! – огрызнулась я. – На себя посмотри! Ты что ли безгрешный!

— Я по крайней мере не…

— Я его люблю!

После этих слов наконец воцарилась тишина. Такая, которую с радостью раскаленного ножа разрезал гром, шарахнувший прямо над крышей. Дом содрогнулся, а Люциан сжал кулаки.

— Ты его любишь, – повторил он. – И что – это навсегда?

— Представь себе, Люциан! Любовь – это навсегда. Она не про обстоятельства, обиды и прочие мелочи. Она про близость, про настоящую близость… – я запнулась, закусив губу. – Про верность. Про…

— Про верность, – хмыкнул Люциан. – Супер, как ты бы сказала. Просто супер, Лена!

Я попыталась вздохнуть и унять бешено колотящееся сердце, которое в этом теле явно не могло понять, почему мы не можем продолжить. Все остальное тело тоже не могло, кровь кипела, кожа стала чувствительной, желая вернуть и продлить его прикосновения, сделать их более откровенными.

Чувственными.

Глубокими.

— Ты знаешь, что в тебя влюблена Ленор. Не я, – я обхватила себя руками, плотнее натянув ткань. – Я не могу тебе дать то, чего ты хочешь. Это тело… оно так и будет на тебя отзываться, но тело – это не я. Я гораздо больше, чем этот ходячий кожаный мешок. Чем раньше ты это поймешь, тем лучше.

Вместо ответа Люциан шарахнул по полуразвалившейся кладке камина. Изо всех сил. Снова, снова и снова. Я вздрагивала всякий раз, хотя прекрасно понимала, что он меня не ударит. Просто мне каждый раз хотелось перехватить его руку и прижаться губами к сбитым костяшкам, но это же будет… это будет конец. Конец всему. Я вдруг неожиданно отчетливо осознала, что просто хотеть и помешать ему причинять себе боль – это совершенно разные вещи.

Но я не могу… не могу его… что?

— Хватит, – я все-таки перехватила его запястье, ужаснувшись тому, во что превратилась его рука. – Люциан, здесь нет магии, и…

— Мне все равно, – он стряхнул мои пальцы. – А тебе вовсе необязательно делать вид, что тебе не все равно, Лена.

— Я никогда не делала вид…

— Ты все время только и делаешь, что делаешь вид. Сначала – что ты Ленор Ларо. Потом – что ты смертельно обижена на Валентайна. Вопрос только в том, что для тебя самой правда. Ты хоть знаешь, кто ты вообще такая?!

Прорычав мне все это в лицо, он резко обошел меня и направился к той самой портьере, которая прорехами прикрывала окно. Дернул ее с такой силой, что на него полетела пыль, крепление не выдержало и с хрустом и грохотом обрушилось на прогнившие доски, вспоров еще и их. Люциан содрал ткань, которую я подозревала в наличии всяких-разных крылатых жителей (парочка оттуда и правда улетела) и закутался в нее, завязав концы узлами. Из-за взъерошенности и сверкающих глаз в таком наряде он был больше похож на первобытно-пещерного принца, чем на драконьего.

Но ему шло. Ему вообще все шло.

Я обрубила подобные мысли на корню, как и свое сожаление о случившемся. Хотя меня все еще слегка потряхивало от возбуждения, я поплотнее завернулась в импровизированную тогу и пошла собирать свою одежду, чтобы разложить перед камином. Хотела разложить и его, но Люциан перехватил у меня рубашку и пиджак и сделал все сам. Молча.