Книга Драконова Академия. Книга 4. Том 1, страница 100 – Марина Эльденберт

Тамея смилостивилась над ней. Когда утром Женевьев уже собирали на встречу с Ферганом, хмурый отец сообщил, чтобы ждала дома и срочно ушел к тэрн-арху порталом. Вернулся он не просто хмурый, еще и злой, и сообщил, что Ферган меняет наследника, и что ей предстоит выйти за Люциана Драгона. Должно быть, недовольство отца объяснялось тем, что он боялся очередного потока возражений с ее стороны, но Женевьев, услышав о таком, испытала небывалое облегчение.

Люциан не вызывал в ней никаких чувств — разве что легкое раздражение временами, но она никогда не видела в нем будущего мужа. Тем проще было согласиться на такие перемены, потому что в случае с ним ей было все равно, сколько у него будет любовниц. Ей было даже все равно, как это скажется на ее репутации: все-таки расторжение помолвки с Сезаром Драгоном — это не то же самое, что опрокинуть на себя дорнар-скар на приеме.

Повезло и здесь. Одна из причин серьезных волнений отца, что смена наследника Даррании и новая помолвка обществом будет воспринята в штыки и неблагодушно, не оправдалась. Советники тэрн-ара и отца сработали сообща, и в результате двойной помолвки все ждали, чуть ли как явления Тамеи. Для Женевьев же предстояло новое испытание, но заключалось оно отнюдь не в Люциане Драгоне.

При одной только мысли о том, что Сезар на глазах у всех назовет Софию своей, внутри все сжималось. И он назвал, помолвка состоялась, и небо не рухнуло на землю. Рухнуло лишь что-то внутри Женевьев, придавив всей своей тяжестью сердце, сжимая его до крохотного комка, который снова смог нормально забиться лишь после слов Люциана:

— Женевьев, я не могу на тебе жениться.

Это прозвучало как хорошенькая пощечина раскачивающейся на ветру слабачке, раскисшей от того, что мужчина, который никогда ее не любил, сейчас с любовью смотрел на другую. Она пришла в себя от таких слов, мысленно благодаря Люциана за то, что сейчас он это сказал. За то, что вытряхнул ее из ее слабости и напомнил о том, кто она такая!

Женевьев Анадоррская! Сильная женщина, а не размазня, которая всю жизнь будет страдать по мужчине, который предпочел ей другую.

В портал она уходила с высоко поднятой головой.

Отец был в ярости, мать дома снова упала в обморок, но Женевьев было уже все равно. Она впервые за все это время по-настоящему выдохнула, а после вдохнула — тоже по-настоящему, полной грудью. Отстранившись от политики и от того, что происходило, она съездила отдохнуть на Эллейские острова, где собрала себя и свой образ заново.

Где впервые по-настоящему стала женщиной, и вот сейчас, глядя на перекошенное лицо отца, вопрошавшего об Эстре, эта женщина лишь приподняла брови.

— А должна была? — спросила легко, с той же небрежностью, с которой могла интересоваться погодой. — Занятия у меня начинаются завтра, никаких новостей от ректора не было.

— Твои занятия не должны начаться! — взревел отец.

Матушка побелела, слуги слились со стенами, а брат выронил ложку, которую вертел в руках.

— Ах, вот в чем дело, — спокойно произнесла Женевьев. — Ты говорил с Амильеной Эстре? Чтобы меня отстранили.

— Говорил! Но раз эта женщина не понимает по-хорошему…

— Нет, это ты не понимаешь по-хорошему, папа, — вперив в отца жесткий взгляд, произнесла она.

Матушка сдавленно вздохнула и принялась усиленно обмахиваться веером. Белавуард побагровел, но на сей раз Женевьев не собиралась уступать ему инициативу.