Книга Драконова Академия. Книга 4. Том 1, страница 150 – Марина Эльденберт

— Сказал, что ей необходима поддержка. Это было, когда вы поссорились.

— Мы не ссорились.

— Ну да. Ты просто злилась на нее из-за Ленор и игнорировала.

И он туда же?

— Мы вроде драконьим собирались заниматься? — поинтересовалась я.

— Собирались. — Он продолжал смотреть на меня. — Лена, что с тобой происходит?

Когда-то, первое время я не могла привыкнуть к тому, что меня называют моим настоящим именем. Тем самым, которым меня назвала мама. Моя настоящая мама, а не та, которая запульнула меня в другой мир, потому что я несла угрозу мирному существованию их семьи. Сейчас же это стало обыденностью, но… так меня называли только трое.

Валентайн. Соня. И Люциан.

Люциан был последним, кто узнал о том, что я — это я, и я вдруг подумала о том, как все могло бы обернуться, если бы узнал первым. Наверное, я бы оказалась в застенках у Лэйтора гораздо быстрее, и сейчас мы бы вообще не разговаривали. Я могла бы ему рассказать об этом, обо всех своих мыслях, и о том, что рассказала Соне, но тогда получилось бы, что мы действительно близки, а в мои планы это не входило. Пусть Ленор с ним близость крутит, раз ей так надо.

— Ничего. Все в порядке, — коротко отговорилась я. — Так мы будем заниматься, или можно идти?

— Будем, — Люциан оттолкнулся ладонями от стола, взял чайничек (как ни парадоксально, здесь он и правда назывался ранхничек, а если не сюсюкать, то ранхник) и налил мне светло-золотистый напиток в прозрачную пузатую чашку. — Расскажи, в чем твоя основная проблема с языком.

— В магистре Доброе утро, — фыркнула я. — Он постоянно ко мне цепляется, что я путаю времена.

— А ты их действительно путаешь?

— Иногда бывает. Но мне кажется, если бы он меня не дергал на каждой фразе, я бы быстрее разобралась. Если честно, я не понимаю, почему так происходит. У себя я отлично справлялась с иностранными языками. У себя — в смысле, в своем мире.

— Я понял. Может быть, твое сознание просто с трудом адаптируется к местному языку, — сказал Люциан. — Именно к драконьему. То, что Ленор знала, ты восприняла как само собой разумеющееся, потому что оно записано в ней, как на виритте.

Я сдавленно хрюкнула.

«Тебя понизили до виритты».

«А тебя вообще Валентайн не узнал».

Понимая, что мы сейчас договоримся, я снова вернулась к драконьему:

— О таком я, если честно, не думала. С другой стороны, Ленор же тоже из Даррании, ее сознание должно адаптироваться.

— Ее — да, но не твое. Тем более что это не ее родной язык. В любом случае, давай попробуем, — Люциан потянулся за конвертиком с мясом, и надо же было мне потянуться за тем же самым конвертиком! Произошло это настолько быстро, что я схватила вместо конвертика его пальцы, а он сжал мои. От прикосновения, мимолетного — я тут же отняла руку, словно ударило током сквозь подушечки через предплечье и до самого сердца.

К счастью, Люциан ничего не заметил.

— Попробуем поговорить, — добавил он и кивнул на тарелку. — Как ты скажешь «Я собиралась взять паэттан»?

— Ae-var tonnare deare paettan.

— Ae-var tonnarh deare paettan.

— Да почему?! — взвыла я.

— Потому что ты сказала «Я собралась взять паэттан». То есть определила будущее время. В таком случае проще сказать: Ae-var deares paettan. Я взяла паэттан. Если ты уже собралась, ты это делаешь. То есть это уже действие. А в нашем случае, ты собиралась взять, но что-то тебе помешало. И нам непонятно, возьмешь ты его в будущем, передумаешь, или его вообще уведут у тебя из-под носа.