Книга Драконова Академия. Книга 4. Том 1, страница 171 – Марина Эльденберт

— Для этого ты вломился в мою комнату? — спрашиваю я. — Виритты уже нет, не работают?

— Я вломился в твою комнату, потому что хотел с тобой поговорить лично.

— И потому что можешь! — Я хлопаю в ладоши, а он набрасывает заклинание тишины. — Ты же у нас через Загранье ходишь, знаешь все ходы и выходы, и вообще тебе плевать, что у меня есть право на неприкосновенность.

— Ты так волнуешься, потому что к тебе должен прийти Люциан, Лена?

Его глаза сужаются, а у моя челюсть (явно для баланса) тянется к полу, делая мой рот похожим на букву «О».

— Ах, ну да. Как я могла забыть. Скандал дня в Академии.

— Мне плевать на скандалы дня, вечера и ночи, — он приближается ко мне так быстро, что мои глаза едва улавливают это движение, — но я как минимум заслужил объяснений.

— Вообще-то нет. Ты спал с Ленор. — Я складываю руки на груди. — Но если тебе интересно мое мнение, а не Эстре, это была подстава. Меня хотели выставить идиоткой те, кто ими являются на самом деле, и им это удалось. Знаешь, в чем причина наших с тобой недопониманий, Валентайн? В том, что ты не веришь в меня, не знаешь меня и узнавать не хочешь. Так вот, для той, с кем ты спал, может и в порядке вещей прыгать из постели в постель, но не для меня.

Я выдаю это все на одном дыхании, а потом указываю на дверь.

— Уходи. Хотя можешь опять лифтом Загранья воспользоваться. Или порталом. Мне уже плевать!

— Ты говоришь со мной так, будто я тебе чужой.

— А ты и есть чужой! — кричу я, мигом растеряв все остатки самообладания. — Только чужой мог два месяца не замечать, что рядом с ним другая! Мне плевать, что она на меня похожа, мне плевать, что я должна войти в положение всех, кто рядом со мной, потому что у них обстоятельства, а у меня — нет. Да у меня тоже обстоятельства! Ты хоть представляешь, что я чувствовала, когда вы с ней… я…

— Aerdmerr Haerr Mester Eindorr. — Заклинание ударяет в меня и пластом ложится поверх сознания. Пластом или тонкой пленкой тумана. Она растекается по моим мыслям, по моим чувствам, словно ослабляя их и меня вместе с ними. Ноги становятся ватными, Валентайн подхватывает меня на руки и укладывает на постель. Сквозь всю эту облачную вату я еще пытаюсь что-то сказать, и получается примерно следующее:

— Чт… ты с мн… сд… л…

— Прости, Лена. По-другому я не могу. Не могу тебя потерять, — Валентайн словно говорит это снаружи, но он говорит это внутри. Он будто в моих мыслях, вплетается в них, в каждую из них и начинает перебирать, как будто я — мешочек с соломкой, и он эти соломинки отделяет одну за другой. Пока не находит то, что нужно, два месяца с Ленор. Все эти мысли, все эти чувства. — Ты забудешь о том, что произошло, завтра ты проснешься с мыслью, что переехала сюда, чтобы быть поближе к друзьям. Ты будешь помнить, как волшебно мы с тобой провели эти два месяца.

Я, наверное, под какой-то темной анестезией, потому что вместо дикой боли от происходящего чувствую только легкую слабость, а еще — вижу, как воспоминания начинают меняться. Такого не может быть, но они в самом деле начинают меняться! Одно за другим, и в них неожиданно возникает жаркий, чувственный секс на остывшем к ночи песке на Эллейских островах. Эти воспоминания настолько яркие, что я даже сейчас чувствую, как сводит низ живота, сладкой, тягучей, острой сладостью.