Книга Драконова Академия. Книга 4. Том 1, страница 74 – Марина Эльденберт

Угасшая было надежда вспыхнула с новой силой, и я мысленно вновь закричала: «Валентайн! Валентайн, это не я!»

Он вплотную шагнул ко мне, то есть к Ленор, а я затаила дыхание. Если бы, конечно, оно у меня было.

«Валентайн, Валентайн, Валентайн…» — шепчу я, глядя ему в глаза. Точнее, пытаясь, потому что Ленор отводит взгляд, когда он произносит:

— Мне казалось, мы все обсудили по поводу твоей безопасности. Или что-то сейчас изменилось?

В его голосе холод, и Ленор пожимает плечами.

— У меня было не так много уютных моментов с друзьями. Мне хотелось бы быть поближе к ним, вот и все.

— Ты — не простая девушка, Лена. Ты же это помнишь? — Валентайн касается ее подбородка, невольно побуждая поднять голову. Когда он смотрит на меня так, мне кажется, что он смотрит на меня. Или мне просто очень этого хочется.

— Конечно, помню, — отвечает она. Немного раздраженно. — Просто я опять буду выделяться… даже Соня будет жить в Академии.

Это правда. Соня будет жить в Академии, хотя она замужем. Очередной звоночек о том, что с Сезаром у них ничего не наладилось. Вот только Ленор на это плевать, ей плевать на всех, кроме себя. Ей даже наплевать на то, что она снова собирается обманывать Люциана, которого якобы любит.

— Все дело в Соне? Ты хочешь быть ближе к ней?

— А ты как думал? Сам же видишь, что они с Сезаром ближе не становятся, а она совершенно одна! Думаешь, для меня это так легко?

Что я говорила? Ей бы в театр! Такая актриса пропадает. Вот только сейчас вместо злости и раздражения на меня накатывает усталость. Я правда устала надеяться, что у Ленор проснется совесть, а у Валентайна — осознание того, с кем он находится рядом. Если очень долго надеяться, надежда может протухнуть. Она, конечно, не сыр бри, но похоже, что у нее тоже есть срок годности.

Интересно, если Ленор попытается соблазнить Люциана снова, у нее получится? Да наверняка получится, я в ней больше не сомневаюсь. Потом она, правда, ему признается — ну, по крайней мере, пока что собирается признаться. Как будет дальше, одной Тамее известно. Хотя скорее уж Лозантиру. Может, и передумает, и проживет рядом с ним всю жизнь, как Лена. Особенно если ее мечты о домике с садом станут реальностью.

— Хорошо, — говорит Валентайн. — Давай договоримся так: день дома, день в Академии. Я спрошу, что осталось свободного из комнат.

— Правда? Правда?! Ты лучший! — Ленор взвизгивает и повисает у него на шее, а он притягивает ее за талию и целует.

В такие моменты мне очень хочется выйти из тела: это все равно, что смотреть, как твой любимый мужчина занимается любовью с другой. У тебя на глазах, а ты не можешь ни пошевелиться, ни закричать, ни даже выбежать из комнаты.

Еще я очень остро вспоминаю наш с ним последний разговор:

— Тебя не смущает, что она все видит?

— Нет. Потому что я вижу только тебя, Лена.

Ты никогда меня не видел. Потому что если бы видел, ты бы не допустил всего этого. Ладони Валентайна скользят по ее плечам, а я ощущаю, как по моим щекам бегут невидимые слезы. Конечно, это всего лишь мои чувства, никаких слез нет. Я не бестелесное существо, я даже не призрак, все, что от меня осталось — имя и память. Во мне, потому что никто другой обо мне не вспомнит.

Это я — Лена, а для всех Лена она.

«Не сдавайся, — мысленно шепчу самой же себе, — не сдавайся. Ленор же смогла пробиться, пусть почти спустя год, а значит, и ты сможешь!»