Книга Истинный на 21 день, страница 103 – Кира Эро

— Заставила любить, — произнёс Шелтис ещё тише, почти шёпотом, и слова повисли в воздухе между нами, тяжёлые, значимые, невыносимо честные.

Я отперла клетку дрожащими пальцами — ключ звякнул о металл, замок щёлкнул глухо, и дверца распахнулась, словно приглашая войти в неизвестность.

Шагнула внутрь, едва переступив порог, и тут же оказалась подхвачена руками дроу — сильными, уверенными, он обнял так, будто боялся, что я исчезну.

Он целовал меня жадно, беспорядочно, неистово.

Губы накрыли мои — горячие, настойчивые, почти грубые, лишённые былой осторожности.

Язык проник в рот, требовательно, не спрашивая разрешения, и я задохнулась от напора, от внезапности, от волны ощущений, накрывшей меня с головой.

Он целовал так, будто умирал от желания. Будто всё, что он сказал минуту назад, прорвало плотину, за которой скрывались эмоции, желания, потребность, сдерживаемая слишком долго.

Я почувствовала, как его руки скользнули по моей спине, нащупали застёжки доспехов — уверенно, точно, словно он изучал их прежде, запоминал каждую деталь. Кожаные ремешки распустились под умелыми пальцами, пряжки расстегнулись одна за другой, металл зазвенел тихо, падая на пол клетки.

Он знал, где. Знал, как. Руки двигались быстро, почти лихорадочно, стягивая с меня защиту, обнажая кожу, которая мгновенно покрылась мурашками от прикосновения прохладного воздуха.

— Моя драконица, — выдохнул он между поцелуями, голос низкий, хриплый, вибрирующий где-то в груди. — Моя.

Слово прозвучало как клятва. Как заклинание. Как утверждение права на то, что он никогда не просил, но теперь брал без колебаний.

Через метку я чувствовала его эмоции — бушующие, хаотичные, отчаянные.

Жажда свободы на всех уровнях, включая телесный, вырывалась наружу после дней плена, после дней подавления себя, своих желаний, своей сути. Он хотел вырваться из всех клеток — из железной, из той, что построила вокруг него королева, из той, что создал сам вокруг своего сердца.

Шелтис схватил меня на руки — легко, без усилий, словно я весила не больше пера. Он никогда не делал этого прежде, и неожиданность заставила меня ахнуть, обхватить его за шею, цепляясь, чувствуя под ладонями разогретую кожу, пульсирующую жилу, напряжённые мышцы. Понёс меня к постели в клетке.

Оказалось, она действительно удобна.

Он опустил меня на простыни — осторожно, почти нежно, контрастируя с тем напором, что клокотал в каждом его движении. Я едва успела вздохнуть, как Шелтис накрыл меня собой, прижимая к постели весом своего тела, и воздух снова застрял в лёгких.

Он не давал мне ни капли инициативы.

Совсем.

Целовал шею, находя чувствительные точки, о существовании которых я и не подозревала. Губы скользили по коже — мягко, потом чуть сильнее, потом зубы прихватывали нежную кожу, заставляя меня вздрагивать, выгибаться навстречу. Ключицы.

Он обводил их языком, медленно, смакуя каждый миллиметр, словно хотел запомнить наизусть. Спустился ниже к груди, и я задохнулась окончательно, когда губы сомкнулись вокруг соска — горячие, влажные, посылающие волны ощущений прямо вниз живота, где всё сжималось, пульсировало, требовало большего.

Он продолжал спускаться поцелуями — по животу, задерживаясь в ямочке пупка, ниже, туда, где сосредоточивалось моё желание, раскалённое и невыносимое.