Книга Истинный на 21 день, страница 96 – Кира Эро

— Возьмите, — произнесла она, и губы дрогнули.

Шелтис взял плащ из её рук — медленно, осторожно, словно принимая драгоценный дар. Накинул на плечи, чувствуя грубую ткань, ещё хранящую тепло её тела, запах лаванды и мыла. Посмотрел на Лизу, и в зелёных глазах мелькнуло что-то тёплое, почти благодарное.

— Ты прекрасна, Лиза, — произнёс он мягко, снова касаясь её щеки ладонью. — И добра.

Он усилил очарование — последний раз, последнее касание магии, — и она обвилась вокруг её разума плотнее, стирая память, заставляя забыть всё, что произошло за последние минуты. Лиза кивнула медленно, словно погружаясь в сон наяву, и глаза её затуманились окончательно, утратив фокус.

— Иди, — произнёс Шелтис тихо, убирая руку. — Возвращайся в замок.

Лиза развернулась — плавно, словно танцуя, — подняла корзину с бельём, пошла обратно к замку. Шагала медленно, словно в трансе, насвистывая ту же мелодию, что и прежде, словно ничего не произошло.

Шелтис смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри что-то скручивается болезненно.

Противно.

Ворота замка — самая большая проблема. Высокие, массивные, окованные железом, охраняемые двумя стражами в полном вооружении. Шелтис подошёл ближе, скрываясь в тенях, двигаясь бесшумно, словно сама ночь. Поймал взгляд одного из стражников — молодого, с усталым лицом, явно думающего о конце смены.

И снова воздух стал вязким. И снова он увидел, как гаснет в глазах разум.

— Открой ворота, — произнёс Шелтис тихо, вкладывая в голос силу приказа.

Стражник кивнул, словно в трансе, развернулся, потянул за тяжёлый рычаг.

Ворота начали открываться — медленно, со скрипом старых петель, — и Шелтис проскользнул сквозь щель, выходя наружу. Дорога уходила вдаль, освещённая луной, и он побежал — быстро, не оглядываясь, прочь от замка, в город, вглубь провинции Ирвейн, подальше от границы Альдеона.

Подальше от Эш.

Я смотрела на свои покои, и внутри разрасталась ярость — холодная, ледяная, пронизывающая насквозь, словно кто-то вонзил клинок между рёбер и медленно поворачивал его, наслаждаясь моей болью.

Рассвет пробивался сквозь высокие окна — розовый, нежный, обманчиво мирный, такой, что хотелось разбить эти проклятые стёкла кулаком, только чтобы перестать видеть этот издевательски спокойный свет. Он падал на разбросанное бельё, на опрокинутый стул, на четырёх стражников у стены — с побитыми лицами, опущенными глазами, с виноватым видом тех, кто облажался по полной и теперь молится всем богам, чтобы их не казнили.

Они бормотали оправдания. Невнятные, сбивчивые, жалкие. О том, как дроу напал внезапно, как они не успели среагировать, как он использовал магию, как они вообще ничего не могли сделать.

Я не слушала.

В ушах стоял звон — высокий, пронзительный. Руки дрожали, и я сжала их в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Боль помогала сосредоточиться. Не орать. Не превращаться прямо здесь, в покоях, не сжигать всё дотла вместе с этими бесполезными идиотами.

Смотрела на кровать, где Доминара медленно поднималась — шатаясь, еле держась на лапах, словно пьяная. Оглядывалась. Глаза расширились — огромные, перепуганные до предела, не понимающие, что произошло.

— Мяу!

Голос прозвучал жалобно, растерянно, и что-то во мне дрогнуло — тонкая струна, последняя, которая ещё держала меня на грани.