Книга Искра прошлого. Том 1, Наследница пламени. Том 2, страница 22 – Людмила Закалюжная

— Успеем, хозяин! — звонко бросил конюх, запрыгивая на козлы. Его голос прозвучал бодро и уверенно, словно он нисколько не сомневался.

Папа устроился рядом со мной, и Михаил, пожелав доброго пути, хлопнул дверцей. Карета тронулась, подбрасывая нас на булыжниках. Я прижалась к окну, наблюдая, как мелькают фонари с синими стеклами — знак домов, защищенных артефактами. Их свет казался холодным и загадочным в сгущающихся сумерках.

Мужчины начали обсуждать регулятор давления: его действие и что ответит император, когда ему покажут прибор. Их голоса звучали приглушенно, то поднимаясь, то опускаясь в такт движению кареты. А я слушала их и размышляла о том, как же мне спросить у Григория Львовича про кулон.

— Сегодня ко мне в мастерскую приходил князь Максим Воронцов, — неожиданно сказал папа. Его голос вдруг стал серьезным, утратив привычную легкость.

Имя бывшего жениха вызвало внутреннюю дрожь. Пальцы вцепились в колени, сминая ткань платья.

— И что он хотел? — поинтересовался Григорий Львович. В его тоне сквозила легкая заинтересованность, но в глазах мелькнула тень беспокойства. — До сих пор не могу понять — князь, и подался в следователи.

— Он метит на место главного прокурора страны, — усмехнулся папа. — Князь, а гол как сокол.

Тогда я сочувствовала Максиму. На его плечи легла обязанность содержать мать и несовершеннолетнего брата после гибели старшего и смерти отца.

— Там ведь у Воронцовых какая-то темная история произошла с наследником, — рассказывал Григорий Львович. — Погиб при странных обстоятельствах, а старого князя хватил сердечный удар, когда он узнал о смерти сына. Максиму Сергеевичу пришлось оставить воинскую службу и вернуться в столицу.

Папа не хотел, чтобы я становилась женой Воронцова, как чувствовал… Его взгляд порой становился таким тревожным, будто он видел то, что было скрыто от моих глаз. А я не слушала никого. Особенно злилась, когда говорили, что Максим женится из-за денег. Мне было плевать на сплетни и домыслы. Я так любила… его, а теперь так же сильно ненавижу. Всем сердцем!

Гнев и боль переполняли душу, и я отвернулась к окну, глядя на мелькающие тени домов, уходящих вдаль улицы. В сердце царила пустота, а в глазах стояли слезы, которые я старалась сдержать.

— Так что он хотел? — напомнил свой вопрос Григорий Львович. Его голос звучал мягко, но в нем угадывалось нетерпение, будто он хотел поскорее разгадать эту загадку.

— Сказал, по распоряжению начальства, — вздохнул отец. — Что-то вроде проверки — установили ли мне артефакты.

— Разве этим занимаются следователи? — удивленно воскликнул папин друг. Его брови взлетели вверх, а глаза широко раскрылись, выдавая искреннее недоумение.

— Вот и я удивился, — ответил отец, покачав головой. В его взгляде мелькнула тень растерянности. — Но зато теперь мы знакомы…

«Не просто он так приезжал. А для чего? Обследовал обстановку? Знакомился с отцом?» — кружились мысли в моей голове, словно листья в осеннем вихре.

И тут воспоминание сверкнуло как молния: Воронцов подошел к папе на балу и был представлен мне. Как бы между прочим… Я держала в руках книжку для записей, и пальцы слегка дрожали от волнения. С восторгом, который затмил разум, я внесла имя князя напротив трех танцев. Тогда мне казалось, что это начало чего-то великого, а теперь… я знаю, это был шаг в пропасть.