Книга Искра прошлого. Том 1, Наследница пламени. Том 2, страница 56 – Людмила Закалюжная

Среди бумаг брата Максим нашел заметки, в которых упоминались «Молчаливая Пустошь» и «Пламя Гордыни». Сопоставив это с историческими хрониками о запрете огненной магии и уничтожении хранителей, Воронцов начал подозревать, что Дмитрий был вовлечен не в банальный заговор, а в нечто большее…

Позже князь впервые увидел упоминание об ОрденОрдене Черного Феникса в старом судебном отчете времен Имперской магической инквизиции. Речь шла о группе еретиков, пытавшихся после катастрофы «Пламени Гордыни» создать культ древних артефактов для связи с Творцом. Многие наивные люди попались на уловку и отдали в руки негодяев родовые артефакты, которые, конечно, никто больше не видел.

Ключевой уликой стала одна из подставных фирм-кредиторов, эмблемой которой была стилизованная птица, похожая на орла. Однако Воронцов, изучая геральдику в запрещенных фолиантах, обнаружил тот же символ — птицу с распростертыми крыльями, несущую в когтях меч. Это был Феникс, тот самый, что красовался на печати Ордена.

Когда князь попытался расследовать гибель брата официальными методами, он уперся в стену: документы исчезали, а свидетели замолкали. Стало ясно — враг слишком могущественен и скрытен. Он понял, что единственный способ найти и разоблачить убийц— это оказаться среди них. Используя свое имя и познания в магии как пропуск в их ряды, Максим предложил им себя — обедневшего аристократа, жаждущего вернуть былое влияние любой ценой. Путь был долгим и унизительным: месяцы проверок, ложных поручений. Но в конце концов его упорство и знания сочли достаточно убедительными.

Скрипнула дверь, и в спальню заглянул младший, десятилетний брат Сергей. Он со вздохом спросил:

— Ты уезжаешь, Максим? — Зелено-карие глаза мальчишки смотрели на князя с обожанием.

— Дело, Сережа, — мягко ответил Максим, он положил руку на плечо брата, чувствуя хрупкость костей уязвимость детского тела под тонкой тканью домашней куртки.

— Значит, мы с маменькой будем ужинать без тебя, — грустно произнес Сережа, крепче прижимаясь к брату, а потом с надеждой взглянул на него: — А можно мне с тобой?

Максим взлохматил темно-русые волосы Сережи.

— Нет, нельзя.

Младший снова тяжко вздохнул. Вместе они вышли в коридор и, чтобы брат не расстраивался, Максим пообещал ему, что завтра возьмет Сережу с собой на утреннюю прогулку.

— Только в семь утра ты уже должен быть внизу. Я ждать не буду, — предупредил князь, прежде чем вошел в гостиную.

Мать, княгиня Светлана Владимировна Воронцова, сидела в своем любимом кресле у камина, перебирая жемчужные четки. Напротив на стульчике сидела служанка с раскрытой книгой. Лицо княгини, еще красивое, но изможденное горем, было непроницаемо, лишь в глазах мелькнула тень беспокойства, когда она взглянула на Максима.

— Когда вернешься?

— Постараюсь сегодня, — князь наклонился, чтобы коснуться губами щеки матери, и уловил знакомый запах лаванды. Она осуждала его работу следователя, а после смирилась. Максим не мог ей рассказать, что его должность в прокуратуре — не карьерный взлет, а необходимость, тяжелая и грязная работа, которую он ненавидел всем сердцем.

— Будь осторожен, сын мой, — голос матери дрогнул. Потеряв дорогих людей, она теперь боялась любых расставаний.

— Я всегда осторожен, — тихо, но твердо произнес князь.