Книга Проклятый артефакт, страница 5 – Виола Редж

— А ты просто так, на голой силе будешь проклятие снимать? — ласково пропела я. — Думаешь переплюнуть ректора Сильванского?

— Да что эти маги понимают, — хмыкнул он, а потом небрежно поинтересовался: — А кто ещё пробовал?

— Профессор Примаков, столичный ковен, Марта Митрофановна лично, — я хмыкнула в точности как он.

— Да ну, сама Марта Митрофановна? — с каким-то сложным выражением протянул он, как будто сильнейшая ведьма империи в чём-то успела ему насолить, и продолжил: — А профессор Примаков… не тот ли курганокопатель, что был у тебя научным руководителем, а вскорости после известных событий перевёлся из столицы во Всеволжский университет?

Андрей Степанович перевёлся во Всеволжск? Из-за меня⁈ Зачем, он же ни в чём не виноват!

— А почему ты об этом спрашиваешь?

Лучше бы к обряду готовился. Нет же, треплется. И нервы треплет.

Хорошо, что я не знала про Примакова. Извелась бы тут вся.

— А потому что те поднятые — оттуда.

— Ты говори, да не заговаривайся, — сказала я резко. — Андрей Степанович — душа-человек, умница, настоящий учёный. И не смей даже намекать, что он как-то к этому причастен.

Ведьмак выслушал, выставил перед собой ладонь, мол, охолони, ведьма, и деловито спросил:

— Свечи у тебя где?

— Никак отливать собрался, — я упёрла руки в боки. — Может, тебе ещё яиц из погреба притащить для отката?

Язвительный тон не произвёл на него никакого видимого эффекта.

— Для обряда мне нужны свечи, пять штук, серебряная монета, железные гвозди и ковш с водой. За берёзовым прутиком, так и быть, сам схожу.

— Нет, ты серьёзно? А болящих заговором «Простуда, простуда, перейди на Гертруду» не пользуешь? Со мной такая халтура не прокатит, — отрезала я.

— Чем дольше будешь препираться, тем дольше будешь ходить с проклятьем, — пожал плечами ведьмак Любомир. — А может, тебе так удобнее? — вкрадчиво поинтересовался он. — Жалеют все, да? По головке обиженной гладят?

Какая знакомая манипуляция. Сама так делаю, и с селянами прокатывает. Мы с этим ведьмаком, похоже, одного поля ягоды, как ни больно признавать.

— Короче, ты думай, а я пойду берёзоньку поищу, — снова деловито сказал он.

— Не надо, у меня веник берёзовый есть, — тоже деловито сообщила я. — Ты уверен, что заговор на четыре стороны света сработает?

— Как сложно-то с коллегами, оказывается, — под нос себе буркнул он. — Дайна, это не заговор, это обряд по снятию проклятья, и мне нужны символы всех пяти стихий. Давай мне всё, что я запросил, и больше с вопросами не лезь, понятно?

Вообще не понятно. И как тут догадаться, что речь о пяти элементах, если в его запросе не было главного — земли?

— А землица-матушка у меня всегда с собой, — оглянулся через плечо ведьмак, словно почуяв моё мысленное бурчание.

Если что, её и на улице предостаточно. Только за порог выйди.

В общем, пока я вынимала заговорённые свечи, наливала воду в ковш и искала гвозди (вопрос, зачем ему гвозди, если есть серебро?), ведьмак из магической коллегии ходил по дому и выискивал подходящее место, по каким-то особым ведьмачьим параметрам. Подвигал половики, сунулся к прикрытому досками ходу в погреб, зачем-то заглянул под стол. И наконец ткнул пальцем в то самое место, где и я сама провожу все обряды.

— Вставай сюда, — велел он.

В общем, было странновато стать объектом обряда, который в твоей же собственной избе проводишь не ты. Любомир обошёл меня по кругу, рисуя на полу этот самый круг какой-то серой пылью, которую он сыпал из красного мешочка на завязках. Потом с профессиональной точностью определил пять углов пентаграммы и поставил на них по свече. Дальше в ход пошли гвозди и серебряные монеты, а потом ведьмак взял в одну руку ковшик с водой, а в другую берёзовый прутик. Свечи загорелись, и тут же по углам сгустилась тьма (хотя вообще-то утро на дворе).