Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 52 – Майкл Скофилд

Очень плохая игра.

Слишком видная.

— О, простите. Я думала, вы знаете. В прошлом году, после первого серьезного приступа, совет обсуждал возможность обратиться к вам. Каэл отказался. Сказал, что некоторые двери лучше оставить закрытыми.

Я почувствовала, как слова входят под кожу.

Некоторые двери лучше оставить закрытыми.

Возможно, правда.

Возможно, сказано в другом смысле.

Возможно, он хотел не тревожить.

Но Селена положила фразу на стол именно так, чтобы она стала ножом.

Каэл резко попытался подняться.

— Селена, выйдите.

Голос сорвался, и темные линии у него на груди дернулись.

Я оказалась рядом быстрее мысли.

— Лежать.

— Лиара...

— Лежать, я сказала.

Он подчинился, но дыхание уже сбилось.

Проклятие под кожей отозвалось на вспышку эмоций. Черная рябь пошла к горлу.

Я развернулась к Морвен и Селене.

— Вон.

Морвен застыла.

— Вы...

— Вон из комнаты пациента. Обе. Сейчас.

Селена отступила первой. Не потому, что испугалась меня. Она увидела, что добилась реакции, и теперь могла уйти с чистыми руками.

У дверей она остановилась.

— Разумеется. Я не хотела вредить.

Я держала ладонь на груди Каэла и чувствовала, как жар поднимается.

— У вас плохо получилось.

Дверь закрылась.

В комнате остались я, Нерис и Каэл.

Он дышал тяжело. Не приступ еще, но близко. Я села рядом, прижала пальцы к узлу у ключицы.

— Смотрите на меня.

Он сжал зубы.

— Она сказала это нарочно.

— Я знаю.

— Я не хотел...

— Потом.

— Лиара.

— Потом, Каэл. Сейчас вы дышите.

Он закрыл глаза, но послушался.

Вдох.

Выдох.

Я удерживала черный жар у груди, не давая подняться к горлу. Печать на запястье вспыхнула болью, но слабее, чем ночью. Я уже понимала ее движение. Она не просто отвечала на проклятие. Она работала как старый мост между моим даром и его кровью. Сломанный, опасный, но мост.

Нерис стояла рядом с чашей воды.

— Полотно.

Она подала.

Я смочила ткань и положила Каэлу на лоб.

— Не думайте о сказанном.

Он усмехнулся хрипло.

— Ты часто лечишь советами невозможного?

— Каждый день. Люди редко слушаются.

— Я не хотел звать тебя, потому что думал, не имею права.

— Это звучит благороднее, чем «двери лучше оставить закрытыми».

— Так я сказал Дориану. Не совету. Не Селене.

Я замерла.

— Дориану?

— Да. После приступа он сказал, что я идиот, если не отправлю за тобой.

— Умный человек.

— Нестерпимо умный.

Дыхание Каэла постепенно выравнивалось.

Я не убирала руку.

— Я сказал, что некоторые двери лучше оставить закрытыми, потому что не хотел снова входить в твою жизнь через приказ. Не хотел, чтобы тебя привезли, как вещь, которую дом забыл и теперь вспомнил.

— Но привезли.

— Да.

— С договором, — добавила я.

— С договором, — согласился он. — Это единственное, что делает ситуацию чуть менее постыдной.

Я посмотрела на него.

Потный лоб, сжатые губы, темная жила у ключицы. Мужчина, который год умирал и все равно решил не посылать за мной, потому что в его голове запоздалое уважение оказалось сильнее страха смерти.

Глупо.

Самонадеянно.

Похоже на него.

И опасно для всех остальных.

— В следующий раз, когда решите быть благородным, — сказала я, — убедитесь, что от этого не начнут гореть дети у границы.

Он закрыл глаза.

— Да.

Я сняла полотно с его лба.

Жар отступал.

Когда я убрала руку, Каэл вдруг тихо сказал:

— Спасибо, что не дала мне загореться перед ней.