Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 63 – Майкл Скофилд

Нерис оглядела меня.

— Хорошо.

— Недостаточно величественно?

— Достаточно не их.

Лучшего комплимента в этом замке я еще не получала.

Перед выходом я взяла с собой копию обрядового расчета и маленькую склянку с реактивной смесью соли и горечавки. Не как оружие. Скорее как напоминание: если вечер превратится в спектакль, у меня есть факты, которые пахнут паленой корой и ложью.

В коридоре ждал Варрен.

— Лорд Каэл просил передать, что спустится к ужину.

Я остановилась.

— Что значит спустится?

— Именно это.

— Он не может.

— Я сказал.

— И?

— Он посмотрел на меня как лорд Каэл.

— Варрен, у вас за плечами сорок лет службы этому дому, а вы до сих пор сдаетесь взглядам?

— Не всем. Его — иногда.

Я пошла быстрее.

— Где он?

— В своих покоях. Одевается.

— Одевается.

Слово получилось очень тихим.

Варрен благоразумно не ответил.

В комнате Каэла было слишком много людей.

Двое камердинеров, Нерис уже там — видимо, пошла другой дорогой, — Дориан у камина с выражением мученика, которому поручили удержать вулкан салфеткой, и сам Каэл, стоящий возле кресла в черном камзоле.

Стоящий.

Не сидящий.

Стоящий так, будто в нем не было черной крови, трещин под кожей и ночного приступа. Только рука немного сильнее нужного держалась за спинку кресла.

— Нет, — сказала я с порога.

Камердинеры замерли.

Дориан поднял обе руки.

— Я говорил.

Каэл посмотрел на меня.

Бледный. Упрямый. Красивый так, что это раздражало, потому что болезнь не имела права оставлять человеку такую осанку.

— Я должен присутствовать.

— Вы должны лежать.

— Арквейны не должны видеть меня спрятанным в комнате.

— Арквейны не должны видеть вас падающим в суп.

Дориан кашлянул.

Каэл не улыбнулся.

— Мать подписала договор от моего имени. Селена вошла в мою комнату без разрешения. Эймар знает больше, чем говорит. Если я не появлюсь, они решат, что могут говорить за меня.

— Вы едва пережили диагностику.

— Благодаря тебе — пережил.

— Не используйте мой труд как разрешение на глупость.

Он отпустил спинку кресла.

На секунду я подумала, что сейчас он пошатнется. Не пошатнулся. Просто стал еще бледнее.

— Я не буду долго.

— Это решу я.

— Хорошо.

Слишком быстро.

Я подошла ближе, взяла его за запястье. Пульс тяжелый, но ровный. Жар не поднялся. Кровь звучала низко, с осторожной дрожью, но без приближающегося приступа.

Пока.

— Десять минут, — сказала я.

— Полчаса.

— Двенадцать.

— Двадцать.

— Пятнадцать, и если я скажу встать, вы встаете.

— Если ты скажешь уйти, я уйду, — поправил он.

Я подняла глаза.

Он помнил.

Хорошо.

Плохо.

Неважно.

— Именно.

Дориан тихо сказал:

— Это самый странный торг, который я видел. А я однажды видел, как герцог покупал боевого петуха за жемчужное ожерелье.

— Вы тоже идете, — сказала я.

— Разумеется. Кто-то должен выглядеть здоровым представителем семьи.

Каэл бросил на него тяжелый взгляд.

— Не начинай.

— Я еще даже не ел.

Я осмотрела Каэла еще раз, заставила выпить горечавку, велела камердинеру убрать слишком тугой шейный платок и заменить на мягкий. Тот так испугался моего тона, что сделал это быстрее, чем я ожидала. Потом я забрала со стола маленькую склянку для экстренного снижения жара и спрятала в карман.

— Рука? — спросил Каэл тихо, когда остальные отвлеклись.

— На месте.

— Лиара.

— Перевязана. Болит. Не мешает.