Книга Все, что нас не убивает..., страница 167 – Сия Стриж

Меня передернуло от отвращения, ибо мое живое воображение тут же нарисовало картинку во всех подробностях. Правда несчастные девы, по которым гордо ступала вереница безэмоциональных мужчин в камзолах и таких же равнодушных ко всему дам в бальных платьях, были еще живы и истошно при этом причитали, что не добавляло оптимизма в картинку.

— Поэтому каждого нового мага, попадающего в общество, близ лежащее к короне, король тщательно проверяет и стремится выяснить мотив того, кто желает его к этому обществу приблизить.

Так, вот мы и подобрались к самому интересному.

— Вот откуда у него эта склонность к вуайеризму! — воскликнула я, на что вместо ожидаемой укоризны получила лишь скупую усмешку.

— Да, Его Величество прекрасно знает причину, по которой я сбежал от безмятежной жизни эльфийского принца к людям. А потому знал, что я бы ни за что не смог поцеловать девушку, к которой испытывал бы что-то меньшее, чем глубокую привязанность.

В голове тут же вспыхнули миллионы мыслей: «Значит, я ему нравлюсь!», «Больше, чем глубокая привязанность, ты слышала? Глубокая привязанность!», «А-а — а, я ему нравлюсь!», «Что делать? Что делать? Обнять? Поцеловать? Запищать, как я рада? Нет, это, пожалуй, перебор…», и еще бесконечность схожих восклицаний пронеслись в моей бедной головушке за одно мгновение.

И именно в этом момент де Эксилир обратил внимание на то, что луна уже медленно сдает свои позиции стремящемуся к восходу солнца.

— Ох, Джозефина, засиделись мы с тобой! — как-то через чур наигранно воскликнул эльф. — Утром рано вставать, пора тебе к себе, спать.

— А цветок? — воскликнул мой рот до того, как мозг смог предложить несколько вариантов на тему совместного сна.

— Какой цветок? — опешил Рен.

Честно говоря, для меня тоже было сюрпризом то, что мое явно переутомленное сознание смогло сейчас вспомнить тот цветок. Видимо, мне так не хотелось покидать на удивление открытого к сближению эльфа, что мозг цеплялся за любую соломинку, чтобы остаться. Ну или в данном случае за травинку.

— Помнишь, цветочек из Пустынной Земли? Который я вылечила. Он жив?

— Разумеется жив, Джозефина. Цветет и пахнет в моем городском доме. Как только снова придешь в гости, я тебе его обязательно покажу.

Я кивнула, судорожно стараясь придумать еще парочку тем для разговора. Ну там, погоду на Марсе обсудить, хотя тут и о Марсе-то не знают. Тогда можно затронуть теорию множественности миров? Интересно, у них тут уже отметился аналог Хью Эверетта?

— Джозефина, — мягко улыбнулся де Эксилир. — Нам обоим правда пора спать.

Я грустно вздохнула и нехотя выползла из кресла, в глубине души соглашаясь с ним.

Окинув меня взглядом вновь потемневших глаз, которые за этот вечер только успевали менять свой оттенок от практически черного до насыщенно-синего и обратно, Рен что-то неразборчиво буркнул себе под нос и удалился в комнату, которая вероятно была его спальней. Не успела в моей головушке проскользнуть хоть одна связанная мысль, как эльф уже вернулся, протягивая мне черную мантию. Ну да, я, конечно, не обременена местными правилами приличия, но в таком наряде топать зимой, пусть и напоминающей больше позднюю осень, через пол территории не самой маленькой Академии было бы, мягко говоря, прохладно. Мантия на поверку оказалась мне несколько великоватой, но зато очень теплой, что сейчас было гораздо важнее ее сомнительной эстетичности.