Книга Сила Света, страница 7 – Людмила Закалюжная

— Я с Красноярска, там у меня жена и двое сыновей. Магазинчик есть, торгую автомобильными запчастями. А сюда каждое лето приезжаю. Дом здесь купил, Игнатьич за ним присматривает.

— А почему без семьи сюда ездишь?

— В этом году так получилось. Галка решила в Турцию поехать, — вздохнул Николай, а я не стала сильно расспрашивать. Понятно, что жене надоела сибирская красота, захотелось экзотики. Меня интересовало другое и я думала, как бы поаккуратней спросить, чтобы не обидеть, но Николай без вопросов сам все рассказал и показал.

— Смотри, видишь сколько старых шрамов, — мужчина указал на ноги, покрытые рыжеватыми волосками. И я заметила многочисленные светлые полосы разных размеров наискось пересекавших кожу. — Шишки стали на ногах расти. Сначала одна выросла, хирург ее вырезал. Через пару лет заметил еще две появились, снова вырезали. А потом после каждой операции их становилось все больше. Врачи разводили руками, мол объяснить причину не можем. Вот тогда я узнал от одного покупателя, что в этой деревне живет бабка и лечит болезни людей заговорами, травами. Приехал, и баба Нюра помогла, десять лет уже ничего не появляется. Денег за помощь она не взяла, посоветовала каждый год к ней приезжать, потому что говорит, болезнь я заглушила, но без заговора может снова появиться. Вот я и езжу… Игнатьича она тоже спасла.

— Он какой-то странный, так смотрит каждый раз на меня и взгляд такой… злой. Я ему наверно не понравилась, — поделилась с Николаем своими мыслями.

— Не обращай внимание. Игнатьич на всех так смотрит. Он ведь сидевший, а тюрьма след свой оставляет в человеке.

— А за что он… сидел? — страшно, как-то стало. А вдруг за убийство? И пред глазами снова возникло худое лицо старика со злым взглядом. Он к бабе Нюре каждый день заходил и они о чем-то долго беседовали. Я старалась избегать с ним встреч, а если не получалось, то здоровалась и на огород сматывалась. Полола грядки, успокаивалась и смешными казались напридуманные страхи, до той поры пока снова навстречу Игнатьич не попадался.

— Он мне сам рассказал, когда самогонки перебрал. Давно это случилось, ни тебя, ни меня еще на свете не было. Жила здесь одна бабка, приходилась она родственницей бабе Нюре. Баба Нюра приехала к этой старухе в гости, а Игнатьич в нее влюбился. Ухаживать начал, замуж позвал. Баба Нюра согласилась, а старуха — родственница, против оказалась.

Грозилась бабу Нюру назад в город отправить или родителям позвонить, чтобы спасли девку от ужасной участи. У Игнатьича, ведь образование всего три класса, в семье одни алкаши, дом маленький, хозяйство — одна корова и куры. Бабка засобиралась в районный центр, чтобы телеграмму послать родственникам, а Игнатьич ее в доме запер и поджог.

— Как поджог? — ошарашенно воскликнула я, прижимая руки к груди.

— Потом суд был, Игнатьича посадили, а баба Нюра здесь осталась. Новый дом твоей бабули всей деревней строили, а чуть позже она лечить людей начала, — продолжал рассказывать Николай.

— Неужели она тоже Федора Игнатьича любила? Поэтому и домой не вернулась, а ждала его, — тихо произнесла я, — получается простила.

— Может и простила, ведь баба Нюра его от туберкулеза вылечила, хотя… когда он вернулся они не поженились, — развел руками Николай, — Игнатьич жил в своей хибарке, но бабе Нюре всегда помогал. А я как дом купил, позвал старика к себе жить. Он за моим домом присматривает, когда меня нет.