Книга Фолиант для демона, страница 19 – Людмила Закалюжная

— Это очень древняя греческая книга. Ее еще называют фолиантом заговора, — произнес Луи и азартно добавил, — я непременно ее заполучу.

Дальше был не просто аукцион, а какой-то смертельный бой или взятие крепости. Метр Камбер так быстро говорил, что я не разбирала ни единого слова и удивлялась его молниеносной реакции. В итоге, отсеялись все и осталось лишь двое, месье Савар и пожилая женщина в черном. Теперь просто стало интересно, кто победит. Конечно я болела за Луи, но когда стали называться просто баснословные суммы цифр, я испугалась за месье. Откуда он возьмет столько денег? Пусть и ради древней книги, Луи собирался разориться? Наконец мадам сдалась и метр Камбер, вытирая платком лоб, охрипшим голос крикнул.

— Восемь тысяч триста двадцать франков! Раз! Восемь тысяч триста двадцать франков! Два! Восемь тысяч триста двадцать франков! Три! Продано!

Месье Савар вскочил со своего места и подбежал к метру. Он протянул руку, чтобы дотронуться до книги, но остановился в нерешительности, словно о чем-то раздумывал. Затем к Луи подошли помощники аукциониста, мужчины принялись тихо переговариваться и вскоре покинули помещение. Люди стали расходиться и я услышала шепот Жерома.

— Идем, Элен, подождем месье Савара на улице.

Спорить не стала, все еще пораженная размером суммы, которую Луи выложил за книгу, позволила молодому человеку вывести себя на улицу. Жером отвел меня в сторонку, пока люди покидали здание, где проводился аукцион. Молча мы наблюдали, как подъезжали экипажи, горожане садились внутрь по одному или по двое, трое человек. Мужчины собирались в кружок, курили, смеялись и пешком отправлялись по своим делам. Вышла и пожилая мадам в черном, раздраженная, она что-то выговаривала скрюченному старику.

— Элен, — и я поежилась от мурашек, что побежали по телу от одного звука его голоса. Но я продолжала молчать, стараясь не смотреть в его сторону.

— Элен, ты помнишь, что я тебе говорил?

«Да, каждое слово!» Гордость и «ослиное» упрямство не позволяли повернуться к Жерому и жадно слушать пленительные речи, вглядываться в зеленые глаза и таять от одной улыбки, предназначенной только мне.

— Молчишь, — услышала горечь в его голосе и стало больнее в два раза. За него и за себя. — Ну, как тебе объяснить? Элен, та…девушка, Жаклин, ничего для меня не значила и да, у меня с ней были отношения, но теперь. Все! Их больше нет!

— Как я могу верить тебе Жером, — грустно произнесла я, — если ты только что обманул одну девушку. У вас с ней были, как ты говоришь, отношения. Она тебе верила, любила тебя, а оказывается ничего для тебя не значила. Может и я для тебя ничего не значу?

Я замолчала, пытаясь сдержать слезы, совершенно не хотелось плакать при Жероме, поэтому прикусила зубами щеку, да так сильно, что ощутила вкус крови во рту.

— Хм, Жаклин знала, что я ее не люблю, мы были друзьями…

— Друзьями? — с возмущением взглянула на Жерома и поняла, что зря это сделала. Его грустный взгляд говорил о многом, а я боялась ему довериться, отвернулась и жестко сказала. — Я не дура. С друзьями не целуются.

— Жаклин была не только другом, но и моей любовницей, — вздохнул молодой человек, — мы с ней расстались. Я рассказал Жаклин о тебе и она пожелала мне счастья.

Не удержалась и фыркнула. Так я и поверила этой Жаклин. Вспомнила, как девушка пожирала Жерома глазами, словно хотела съесть, а как крепко вцепилась в него своими клешнями. Не оторвать. Мне трудно было понять Жерома, разве можно быть настолько близким человеку и при этом не любить его. Я например ни за что не подпустила бы к себе мужчину, который пусть даже просто был моим другом. Только мужа и только любимого.