Книга Жертва, страница 107 – Марина Эльденберт

Авелин даже не взглянула на конверт. Сквозь безупречную сдержанность проступили истинные эмоции, она смотрела на него со смесью брезгливости и сожаления.

— Очередная новая жизнь, — безэмоционально прошептала она. — А что мне делать со старой?

— Решать тебе, — произнесла Беатрис, — ты попросила о помощи. Чем быстрее уедешь, тем лучше. У меня для тебя ещё две новости в классическом варианте. Хорошая и плохая. Хорошая — враг у нас один. Плохая — у него есть все ресурсы, чтобы устроить нам веселую жизнь.

Авелин не была настроена на общение, и осуждать её за это Беатрис не собиралась. Им стоило поговорить о прошлом, но продираться через ментальные форпосты дочери не было сил. Столько всего кануло в Лету: настоящего, искреннего. Этого уже не вернуть. Воспоминания причиняли почти физическую боль, поэтому Беатрис поспешно прошла к двери, на ходу бросив короткое:

— Удачи.

Она хотела поставить точку. Продолжать давний разговор не было смысла. Беатрис помнила его слишком хорошо. Разве что подсознательно надеялась на то, что у неё хватит сил перешагнуть через давние обиды и отчаяние, которые сейчас мешали дышать.

— Мама… — голос Авелин прозвучал как ответ на эти мысли, нежданно и неуверенно. На мгновение Беатрис показалось, что не было всех этих лет, что прошлое — всего лишь её собственный кошмар. На то, чтобы справиться с эмоциями ушло какое-то время. Она медленно обернулась, и Авелин шагнула к ней. Остановилась, будто передумала, но потом в несколько шагов преодолела разделяющее их расстояние и обняла.

— Прости меня, мама, — едва слышно прошептала она. — Прости за боль, что я причинила тебе…

Все произошло слишком быстро, и Беатрис поняла, что не готова ответить. Не потому, что не может простить. Не получалось выдавить из себя ни слова. Ком в горле грозил прорваться несвоевременными слезами, поэтому Беатрис молча обняла её в ответ, неосознанно прижимая к себе и понимая, как сильно хотела это сделать.

— Я люблю тебя, мама, — произнесла Авелин. — Всегда любила.

Дочь гладила её по спине и прижимала к себе так, будто боялась, что Беатрис растворится в воздухе, а она не успеет договорить.

— Я тоже люблю тебя, — Беатрис буквально вытолкнула это из себя. Слова дались ей с трудом, они словно были заморожены в ней десятилетиями. Она ни разу не говорила Люку, что любит его, и теперь уже не скажет.

Кому-то надо было разорвать эти объятия, и Беатрис взяла эту роль на себя. Дочь сделала для неё гораздо больше, чем могла себе представить.

— Я не хочу потерять тебя в своей новой жизни, — прошептала Авелин, глядя ей в глаза. — И не только тебя. Есть мужчина, который… За ним сейчас установлена слежка и круглосуточное наблюдение. Все это из-за меня. Мама, если бы не он, я бы никогда этого не затеяла. Мне не привыкать скрываться и прятаться, но я не хочу такой участи для него.

— Понимаю, — ответила Беатрис, — и сделаю все от меня зависящее, чтобы этого не произошло.

Авелин посмотрела на неё удивленно и растерянно, будто не ожидала. В этот момент она впервые за долгое время напомнила ей ту девочку, которую она держала на руках. Которой она оставалась для неё все эти годы. Ничего не изменилось и сейчас.

— Ты правда это сделаешь? Ты найдешь для меня Сильвена?

— Скорее для себя. В последнюю нашу встречу я забыла врезать ему как следует. Не хочу повторно упускать такой шанс.