Книга Жертва, страница 14 – Марина Эльденберт

— Может, не стоит этого делать? — тихо попросил Сэт.

Ему абсолютно было наплевать на конкурентов его преследователей, но попасть в аварию на такой скорости, Сэту не хотелось. Он все ещё рассчитывал выбраться из этой передряги живым.

— Давайте остановимся и поговорим, — он снова обратился к тому, кого называли Ронни. — Я пойду с вами по своей воле.

— Заткнитесь уже, — прозвучало в ответ презрительное, с угрозой.

Машина, идущая за ними, резко ушла в сторону после первого выстрела, а потом в считанные мгновения оказалась рядом, вырываясь вперед и подрезая. Водитель инстинктивно попытался уйти на встречную, но не справился с управлением. Сэта швырнуло на Ронни. Машина перевернулись несколько раз, совсем близко прогремел выстрел, раздался отвратительный скрежет металла, звук бьющегося стекла. В тщетной попытке зацепиться за спинку сиденья Сэт схватил рукой воздух, с силой ударился головой и потерял сознание.

Беатрис листала книгу, периодически поглядывая на лежащего на кровати мужчину. Смысл слов проходил мимо и зачастую, вернувшись в роман на том или ином абзаце, она не могла вспомнить, что происходило раньше. Вальтер говорил о профессоре, как об амбициозном, помешанном на своих исследованиях человеке, для которого не существует никого и ничего, кроме своей работы. Ради неё он готов на все. С его слов, Торнтон узнал обо всем до того, как произошла трагедия, но от своих исследований не отказался. Профессора и его команду прикрыли те, кому был выгоден этот геноцид.

Беатрис заочно возненавидела «Бенкитт Хелфлайн» и всех его сотрудников в тот момент, когда на её глазах умирали сотни. Теперь эта ненависть обрела конкретное лицо — Сэта Торнтона. Она не собиралась принимать слова Вальтера на веру, но из того, что было известно ей, картина складывалась вполне логичная. В данных обстоятельствах лгать ему было совершенно ни к чему: она пошла на это не ради мести.

Бессознательное состояние профессора загадочным образом перешло в глубокий сон, и в этом ему можно было даже позавидовать. Не всякий способен после потрясений подобного рода проспать — она посмотрела на дисплей мобильного — восемь часов кряду. При этом отделавшись ушибами и почти наверняка сотрясением мозга. Его состояние заботило Беатрис в последнюю очередь, а вот как бы он не начал вопить, когда откроет глаза — вполне. Вряд ли крики ему помогут, но она не была уверена, что правильно рассчитает силу удара. Руки так и чесались.

Она специально выбрала небольшой частный отель, подальше от основных трасс, в самой глуши. Номер представлял собой уютную комнатушку с небольшой двуспальной кроватью, тумбочкой, телевизором и старинными часами на стене. Часы негромко тикали, напоминая ей о похожих, оставшихся в гостиной её родительского дома. Много времени прошло, пока она признала, что её дом — весь Мир, а не четыре стены, в которых навсегда осталось прошлое.

Канада напомнила ей Россию — не столько пейзажами и просторами, сколько затянувшейся зимой и неизбывной, непроходящей тоской зябких длинных ночей.

Хозяйка призналась, что они стали четвертыми постояльцами за два с половиной месяца, вопросов особых не задавала и вполне удовлетворилась объяснениями, что приятель Беатрис выпил лишнего.

— Почему бы вам не бросить все и не уехать? — поинтересовалась у неё Беатрис.