Книга Черное пламя Раграна 3, страница 130 – Марина Эльденберт

— Ты мертв, — повторила она.

И потеряла сознание в тот же момент: он едва успел ее подхватить и выругался. Сейчас, когда напряжение отпустило уже его, Бен позволил ярости набрать силу. Ярости, направленной не только на Кроунгарда, осмелившегося тронуть ее, но и на того, кто позволил этому случиться.

Кто?!

Как?!

Каким образом он сумел влезть в ее сознание, ведь для этого нужен непосредственно ментальный контакт…

Ярость полыхнула внутри еще сильнее, когда он осознал, как это могло произойти. «Исследования» Халлорана. Ее возили на закрытый медицинский объект, и вальцгарды сообщили ему об этом. Анализы, наблы его дери. Чем он вообще думал, этот зарвавшийся правитель мира всея?!

Чем он думал, когда отправлял его женщину на такой эксперимент?

Чем, зачем… он просто это сделал.

Рэйнар Халлоран просто это сделал, потому что мог. А она… почему она ему ни о чем не сказала?

Сдавив виски, Бен заставил ворочающуюся внутри силу и ярость утихнуть, укутал уже спящую — он почувствовал, когда бессознательное перешло в сон — Аврору в покрывало и направился в ванную. Порез жгло и дергало, пока он его промывал: здесь явно понадобятся швы, пока же Бен просто залил его антисептиком и закрыл бинтами, найденными в аптечке. В этой же аптечке были противовоспалительные пластинки, и он налепил одну на запястье.

После чего вернулся в спальню.

Что бы там ни произошло, в этой исследовательской лаборатории, это явно произошло не просто так. Что еще выкинул Кроунгард? А главное, чем он спровоцировал Халлорана на такое?

Гадать можно было до бесконечности, поэтому он просто набрал один номер.

— Мило, — сообщил Ландерстерг, когда его выслушал.

Хотя за его «мило» могло скрываться что угодно, да и скрывалось. Услышать от Ландерстерга что-то в таком ключе было еще невероятнее, чем увидеть Аврору на сцене в роли отрицательной героини. Это означало только одно: правитель Ферверна в ярости, и в целом вполне объяснимо, почему. Кроунгард в прошлом использовал и его жену, которую хотел сделать ключевым узлом нейросети, чтобы с помощью нее направить озлобленных, разъяренных драконов на мирные города.

— Что ты собираешься делать дальше? — в этой фразе было уже гораздо больше спокойствия, хотя звенящие нотки в голосе Ландерстерга однозначно говорили о том, что он по-прежнему в своем ледяном гневе.

— Если честно, я собирался наведаться к Халлорану и взять его за то, чем он звенит на каждом Совете, но неожиданно мне в голову пришла идея получше.

Многозначительная тишина на другом конце мира однозначно говорила о том, что кое-кто заинтригован.

— Что бы там ни произошло с Кроунгардом, в его планы явно входило что-то после моей смерти. Мы можем очень долго пытаться это выяснить.

— А еще ты можешь умереть, — произнес Ландерстерг. — Тогда все произойдет гораздо быстрее.

Бен не ответил. Как-то так получилось, что из злейшего врага Ландерстерг превратился если не в друга, то в того, с кем он говорит в первую очередь в такой ситуации. Как это ни удивительно, но Торнгер понимал его на той самой неуловимой частоте, которая присуща именно друзьям. Списав свои мысли на послешоковое состоянии острой стрессовой ситуации, Бен хмыкнул. И ответил:

— Да.

Мериуж, Рагран

Аврора Этроу

— Мне так жаль, дорогая, — мама меня обняла, прижимая к себе. Я обняла ее в ответ. Биение сердца в моей груди я слышала как собственный внутренний ритм, и этот ритм говорил мне о том, что я жива.