Книга Черное пламя Раграна 3, страница 89 – Марина Эльденберт

— Всем постам — особое распоряжение. Гриф особой секретности. Я на связи в любое время и при любых обстоятельствах.

— Да. Да, конечно. Что касается лидеров других стран… Мне самому связаться с вашей пресс-службой?

— Нет. Никакой огласки. Это наш прокол, и мы его устраним.

Мужчина коротко кивнул и вышел, оставив его одного. Заложив руки за спину, иртхан приблизился к панорамному окну в собственном кабинете в Лаувайс. Глядя на город, глядя на Гельеррский залив, чьи воды сейчас обманчиво-безопасно покачивали на своей глади блики.

О том, что Кроунгард Эстфардхар сбежал, не должен знать никто. Равно как и о том, что он каким-то образом преодолел действие таэрран. Он в Аронгаре, и он никуда из нее не денется. Никуда.

Очень скоро Эстфардхар вернется на свое место в тюремной камере. И никакое черное пламя ему не поможет.

Аврора Этроу

Если верить всем, кому только можно, я очень любила это место. Набережную Рива Эльте, по которой мы сейчас идем. Как самая обычная семья, если бы не одно «но». Наше сопровождение, свернутые шеи прохожих. Хотя сворачивать приходится издалека: охрана разворачивает всех на соседние дорожки на подходах, когда до нас остается метров сто, не меньше.

Дети, кажется, всего этого не замечают, они счастливы, что мы просто так гуляем. Еще больше они счастливы тому, что у нас с ними получился контакт. Признаюсь честно, я счастлива тоже. У меня будто гора с плеч свалилась. У Бена, кажется, тоже, хотя статья Дейан полыхнула над Раграном, как самое что ни на есть сильное черное пламя.

— Все хорошо? — осторожно спрашиваю его, пока дети убегают к небольшому передвижному лотку с замороженным кремом. Лицо продавца надо видеть, особенно когда к ним подходит охрана.

— Все чудесно.

— Ты просто был… немного расстроен, — уточняю, — когда пришел. Поэтому я спрашиваю.

Бен внимательно смотрит на меня:

— Ты это почувствовала?

— Да. А не должна была?

— Нет. Я экранировался.

— И что это значит?

— Это значит, Аврора, что в тебе черное пламя. Это все, что я могу сказать.

— Они сегодня объедятся сладкого, — говорю не в тему, когда три счастливых драконенка несутся к нам с огромными рожками и разноцветными холодными шариками.

— Сегодня можно.

— А если животы будут болеть, тогда тоже можно?

У Бена такой вид, будто я поставила ему сложную дипломатическую задачу.

— Сейчас заберу.

— Нет! — Я перехватываю его за миг до невероятной глупости. — Ты что?! Нельзя дать ребенку что-то и потом отобрать!

— Лучше пусть животы заболят?

Я вздыхаю.

— Лучше спрашивай у меня, сколько они уже сегодня съели конфет, пирогов и печенья. В пересчете на их вес примерно дракона.

Бен снова улыбается:

— Хорошо. Буду спрашивать.

Какое-то время мы идем молча, пока рядом топают Лар, Риа и Роа. Вот у них как раз жаркий спор, на тему того, кто в следующий раз будет играть за злодея. Спор не охлаждает даже замороженный крем. Лар упирает на то, что так было всегда, ему давали злодеев, и он соглашался, а Роа говорит, что ни за что не будет играть за злодеев, потому что это не его. Огня добавляет дочь: она заявляет, что из брата получился бы отменный злодей. Роа хмурится, Лар хохочет, а идущий рядом со мной Бен едва сдерживает смех.

Я рада видеть его таким.

Я рада видеть их всех такими. Но все-таки, когда дети убегают вперед, спрашиваю: