Книга Черное пламя Раграна 2, страница 60 – Марина Эльденберт

А Вайдхэн теперь официально «папа». Мое чадо так его и зовет, хотя у нас с ним состоялся непростой разговор на эту тему. Я сказала, что не стоит пока его так называть, а Лар, насупившись, спросил:

— Почему?

Честно — на этом вопросе я растерялась, но, к счастью, так же быстро нашлась.

— Потому что мы пока не муж и жена.

— А кто такие муж и жена?

— Это мужчина и женщина, которые… очень сильно дружат.

В этот момент я представляю лицо Вайдхэна, если бы он все это услышал, и мне хочется прикрыть глаза ладонью. Смеяться при Ларе он бы точно не стал, но потом однозначно припомнил бы мне все мои объяснения. Он вообще очень любит играть терминами «передать власть», «неуважение», и все в том же ключе. Уверена, для «дружбы» в пикантных ситуациях у него тоже нашлось бы определение.

— Но тот, плохой папа, тоже был моим папой, хотя вы не были мужем и женой?

Для двухлетнего мальчика соображалка у него работает на удивление шустро. Медики Вайдхэна и детский психолог, которая к нам приезжала на эти выходные, подтвердили, что, во-первых, с ним все в порядке, а во-вторых, сильный стресс действительно способен спровоцировать резкое взросление даже такого малыша, как мой Лар.

— Нет, не были. Но тот папа…

Лар смотрит на меня, обхватив Чешуйку двумя руками. Виари просто сопит, но вырываться уже не пытается — привыкла. Кроме того, она так трепетно относится к моему сыну, что готова терпеть от него все, что угодно, но Лар — удивительный малыш. Ему не надо объяснять, что тянуть виари за хвост нехорошо, и что тыкать ей пальчиком в глаз — больно. Он просто всего этого не делает. А вот залезть наверх может, и Дрим-Чешуйка с радостью катает его по дому. Катала. Сейчас я это запрещаю, потому что однажды у нас на глазах она попыталась взлететь — благо, размеры моей квартиры теперь это позволяют. Лар восторженно завизжал, а я чуть не поседела, на мое счастье, Вайдхэн так быстро скомандовал зверю:

— Сидеть. — Что вальцгарды даже опомниться не успели.

В общем, все обошлось, но садиться на Дрим я ему теперь не позволяю, из-за чего сын временами на меня дуется.

— Тот папа не хотел с нами дружить, а Бенгар-р-рн хочет. — Лару нравится рычать его имя, так, по его мнению, он больше похож на «папу». — Да, мам?

Вообще-то я продумывала, как объяснить сыну, что Карид — его биологический отец, и что биологический отец не всегда имеет право называться отцом, но была даже рада, что он переключился.

— Да. Но давай все-таки не будем так его называть. Пока.

Еще бы это сработало. Еще бы меня кто-то поддержал!

Вайдхэн не только не одергивал Лара, он его поощрял. Хотя я попросила, чтобы он с ним поговорил, и что пока мы не можем появляться все вместе, этого лучше не делать.

— Все вместе мы не можем появляться, потому что ты не сказала мне «да», — сообщил он, — как только скажешь, эта проблема исчезнет.

Вот и как с ним после этого разговаривать?

Нет, он на меня не давил, он вообще не возвращался к этому разговору — не считая как раз беседы про Лара, но вел себя так, будто это вопрос решенный. Просто вопрос времени, и, возможно, для него это так и было. Для меня все было не так просто, во-первых, по той самой причине моего несоответствия. Во-вторых, потому что я не была уверена, что готова на этот шаг банально даже потому, что он может повлечь необратимые последствия для самого Вайдхэна.